– Не скажу. Но спрашивал я с иной целью, – отвернулся я.
– Пусть я и сам не считаю Силу неким эфемерным добром, но есть те границы, которые не стоит переступать, перешагнув их, ты перестанешь быть человеком. Да, «добро» и «зло» относительны и существуют только как моральные категории. Но существуют. Некоторые молодые умники утверждают, что зная о подобной подвижности основ можно делать вид, будто бы их и нет вовсе, но это известный юношеский максимализм. Он пройдет, а его неприятные последствия останутся, – он пригвоздил меня к креслу взглядом. – Ты бы мог мне возразить, я бы – сказать в ответ многое… но давай не будем тратить время попусту. Про правых и нет, многочисленные воззрения, бытующие в галактике по любому поводу, победу без сражения или некую гармонию. Наши интересы слишком различны. Наша воля – скрещенные мечи, – он взглядом указал на разломанный столик. Дорогой, наверное, был. Из натурального дерева.
– И что Вам от меня нужно?
– Помочь тебе. И себе тоже, – грустно улыбнулся старый Магистр.
– Джедаи любят говорить про помощь… К чему вы стремитесь со своей помощью? – сказал я, начав уже скучать. Вроде бы взрослый человек, а толкает речи как на митинге.
– Наш идеал следует понимать так: галактика, где каждый следовал бы своему пути и был бы в гармонии с собой и окружающим миром. И так чтобы при этом не мешать в этом окружающим, – мигом ответил Боско Ваалери.
– Какое-то несоответствие, – возразил я. – Путь одних всегда пересекается с чужим и далеко не всегда мирно. Более того, он иногда в этом пересечении и заключается. Да и сам я встречал пару джедаев, решивших, что им виднее, какой должна быть жизнь целой планеты. Достаточно высокомерно после этого указывать другим, что им необходимо делать.
– Я знаю, о ком ты. Они старались предотвратить очередную войну на той несчастной планете. Сделать так, чтобы полученные жителями отсталой планеты новые знания и технологии были распределены между всеми равномерно, не вызывая при этом кровавой розни. Или хотя бы не перекосив соотношения сил в их вечных военных противостояниях – ради сохранения паритета. Джедаев там попросили быть посредниками миссии Республики, с чем они с успехом и справлялись вплоть до твоего вмешательства. И они никому не указывали, что делать, аборигенам была предоставлена свобода выбора.
– То есть вы всё-таки считаете возможным вмешиваться в чужую жизнь, – заключил я.
– Любой индивидуум уже самим своим существованием вмешивается в жизнь других. Сильно ли, слабо не столь важно, – ответил великий магистр мне. – И мы помогаем договариваться и снижаем напряженность, когда она возникает из-за этого. Если ты называешь это вмешательством – пожалуйста. Но это не диктат. Кстати, сейчас на известной тебе планете различные государства очень неравномерно развиваются и вооружаются, что, скорее всего, приведет к новой войне, когда одна сторона решит, что достаточно обогнала остальные. Заметь, всё твоими стараниями.
– Оставим этот бесплодный спор. Меня он не касается. Если они так любят убивать друг друга, то в этом нет моей вины. Вины… – хмыкнул я.
– Как скажешь, не буду я тебе морали читать. Поздно. Хотя ты и ошибаешься, – оставил за собой последнее слово магистр. – Тем более за тобой только лукавые слова и гордое желание вести спор ради спора… я же напоминаю тебе о реальных последствиях твоих дел. Возвращаясь к тебе, ты совершеннолетний потенциально опасный и могущественный форсъюзер.
У меня такое заявление вызвало громкий смех.
– Я? Могущественный? Да ладно, – недоверчиво сказал я.
– Возможно, мы пользуемся различными критериями. Но ты потенциально сильнее большинства рыцарей Ордена. Более восьми тысяч мидихлориан в миллилитре крови вполне достаточно, чтобы поступить на обучение в Орден[2]. А твои врожденные таланты вызывают огромный интерес и выделяют тебя среди прочих.
– Вновь эти органеллы, – поморщился я. – Другой теории Силы нет?
– У меня они есть. Несколько десятков, – с явным неудовольствием сказал магистр. – И как глава Ордена, я не придерживаюсь ни одной из них. Меня больше всего заботит, что же с ней делать, и здесь плюрализм, к счастью, у нас развит меньше. Практика говорит о прямой связи их концентрации и чувствительности к Силе. И я практик, а не теоретик и мне этого хватает.
– Я заметил. И чем это грозит мне?
– Как правило, не обученные Силе разумные, даже если и чувствительны к Ней, либо не подозревают о своих способностях, либо знают, но совсем ничего не умеют. Но это не твой случай. Таких, как ты, находят достаточно рано и предлагают им вступить в Орден.
– И как младенцы, соглашаются? – спросил я.
– Это решение совершают их родители.
– Ах, да, все время забываю, что нет более бесправных существ в мире, чем дети.
– Необычный взгляд на вещи. Как правило, именно их права наиболее охраняемы.
– Весьма избирательно, – поправил я его. – Так что насчет меня?
– Ты, даже не пройдя обучения, интуитивно пользуешься Силой. А это может быть опасно и для тебя самого.
– Ах да. То, что зовется «Тёмной стороной». Я, кажется, рассказал о ней достаточно.
