Набор из атмосферных тепловых детонационных двигателей и плазменных - для движения в вакууме, позволял бережно обходиться с атмосферой Кореллии, но одновременно с тем выходить за линию Кармана даже стремительнее, чем это могла бы сделать та же «Шлюха» – далеко не самый медленный корабль. Фрахтовик и шаттл были специализированными инструментами – как скальпель хирурга или нож убийцы; хотя оба и вспарывают плоть, каждый предназначен для своего дела.
Оставив на входе кейс с вещами, я прошел в тревожную полумглу портовой кантины. Там я нашел команду, занятую, как всегда, каждый своим.
Капитан, к неудовольствию Нейлы, копался в коммуникаторе, ведя какие-то переговоры по защищенному мессенджеру. Или управляя своими активами и пассивами, заставляя свои деньги крутиться как газовую центрифугу, подготавливая почву для высадки неизвестного еще природе Рилота растения. Но вряд ли то были цветы добра.
Кейн пил, громко рассказывая какую-то историю, Ивендо смотрел в одну точку перед собой, совершенно не обращая внимания на происходящее.
– Не удивлюсь, если вы просидели здесь всю неделю, – сказал я вместо приветствия.
– И я бы этому тоже не удивился, – прокряхтел Ивендо, сфокусировав на мне взгляд. – Но это не так. Пока ты развлекался, капитан смазывал контакты, а я, как и собирался, нашёл проверенный док для дефектоскопии.
– С силовым набором всё в порядке? – задал я крайне болезненный для нас вопрос. Корабль ведь начинается не с двигателя или гиперпривода – а с корпуса и реакторов.
– Десяток микротрещин, трещина в хребтовой балке, которую ты раньше уже укреплял, и несколько тысяч незначительных разрывов волокон. Там же усилили на месте.
– Фу! – выдохнул я. Значит, мы ещё сможем носиться по галактике с привычными запредельными ускорениями, не опасаясь рассыпаться по пути. Силе я доверял не во всём и лишней такую проверку не считал.
– После всех ваших выкрутасов это действительно скорее удача, чем закономерность, – сказал Ивендо, вкладывая капсулу с синей жидкостью в нечто вроде «электронной сигареты». Искусственное легкое так же, как и настоящее справлялось с задачей обогащения кровотока различными веществами.
– Маловероятное проявление закономерности, – поправил я.
– Теперь тебе не стоит бравировать своим пониманием математики – у тебя значок есть, его достаточно, – сказал Травер. – И вспомни о силе сказанного! Произнесённое грубое слово разрушает магию удачи… поэтому о таких вещах лучше молчать. На какой ранг-то сдал?
– Первый, – ответил я. Значок остался в контейнере – я так и не придумал, как прицепить его к скорлупе нагрудника. И нужно ли это вообще делать. Никогда до этого не носил значков, гербов или флагов.
– Иного я и не ожидал, – сказал Ивендо, жадно втягивая в себя синий пар, производимый этой его штуковиной. Вдохнув дурман, он откинулся в кресле, его пронзила дрожь, челюсть начала нездорово подергиваться, затем это возбуждение сменила расслабленность.
Я благоразумно оценил расстояние до него и успокоился, осознав, что дышать этим его «парком» мне не придётся.
– А гипер? – вспомнил я про свой главный инструмент. Гиперпривод должны были вообще снять с корабля и оправить в сервисный центр – напрямую производителю. Мои лихие маневры не могли не сказаться на его ресурсе.
– Полмиллиона кредитов, с заменой части проводки и незначительных деталей, – ответил Травер, пощелкивая по датападу острыми когтями. – Знатно ты его изнасиловал. Весь общий фонд ушел на него.
– Мы уже собрались обсуждать весьма серьезные вещи, а ты дуешь безотрывно, – сказал Кейн лейтенанту.
– Я столь же серьезен, как и обсуждаемые вопросы, – расслабленно сказал глубоко дышащий Ивендо. – Отстань от меня.
– Ты как всегда невыносим, – пожаловалась Нейла.
– Вопрос, выносимый на открытый совет, таков: мы разбегаемся, удовлетворенные имеющимися богатствами, или идём ещё на одно дело, – огласил Травер, не обратив внимания на перепалку.
– Смотря какое дело, – прогудел Кейн, звякнув о стол светящимся сосудом с лумом. – Если это нечто вроде прошлого - я пас.
Капитан осуждающе посмотрел на Кейна. Хотя в конкретном случае конспирация и была лишена смысла – игла всё же выскользнула через грубую холстину.
– Прошу озвучить, – сказал я.
– Как будто тебе это интересно, – сказала Нейла.
– Конечно, интересно!
– Неужели?
– Может, и не так сильно, как год назад. Но мне эта жизнь, весёлая и порочная, ещё не настолько опостылела, чтобы завершать её главу прямо сейчас, тем более на такой ноте, – я улыбнулся. – Всякое дело должно завершаться как ему следует.
– Чем хуже дело, тем тебе оно кажется «интереснее»! – нахмурила брови Нейла. Хотя её поза и лекку были ещё более красноречивы. – Тебя можно использовать как верный указатель… но, только вооружившись зеркалом – выслушивать, а затем поступать наоборот.
– Выходит, наши представления об интересном находятся в антитентуре, – улыбнулся я сам себе.
– Любишь ты сказать сложно о простом, – сказал Кейн.
– Как умею, – сказал я, выискивая в огромном меню, чего бы заказать.
