Все оглянулись на лейтенанта, но тот вновь замолчал, погрузившись в свой объятый синим туманом микрокосм. Я еще посмотрел на Кейна, пившего лум – алкогольный коктейль с огромным количеством препаратов, снижавших воздействие алкоголя на человеческий организм. Некоторые идиоты утверждали, что его можно пить, не опасаясь за своё здоровье. В действительности то, что курил Ивендо, было «безопаснее». Чистейшее действующее вещество, употребляемое лейтенантом, в длительном плане вызывало лишь зависимость без других нежелательных эффектов. И грозило потому известными проблемами с психикой. Забавно, но практически одобренный обществом алкоголь был не менее, если не более опасен – по комплексному воздействию как на самих алкоголиков, так и на само алкоголизированное общество.
При этом Ивендо не скрывал того, что он наркоман, нисколько того не стесняясь, Кейн же, пристрастившийся к дорогому луму, это отрицал. Зависимость обоих не вызывала особых беспокойств, но лишь до тех пор пока у Ивендо была его доза. А Кейн мог сходить в кантину – ведь в его контракте не было индульгенции на пьянство на борту корабля.
– Думаю, его уже разграбили, – заключил Кейн, – раз об этом стало кому-то известно.
– Не тут-то было, – возразил Травер. – Несмотря на данные о том злополучном или удачном, как угодно, прыжке, проложить туда маршрут ещё раз не вышло. Гиперпространство в том секторе напоминает запутанный лабиринт, полный ловушек – разведанные и надёжные пути обходят его стороной. Поэтому к той звезде, по мнению всех навигаторов, никак не пробиться. Она отрезана.
– Заблокированный сектор? – спросил я. У космолётчиков ходили самые фантастичные байки про такие места. Хотя, если бы там кто-то и бывал по-настоящему, то их никто бы так и не называл. Поэтому всерьёз к этим исполненным суеверного ужаса историям я не относился.
– Он самый, – кивнул капитан.
– Бывает, – подтвердил я. – Нехватка данных, большие погрешности определения координат самого маршрута, он же все-таки не линия, а размазанный канал вероятности. Переменные свойства гиперпространства за пределами действия сканеров из начальной точки прыжка. Да и во время прыжка, как прямого, так и обратного мог случиться гиперпространственный шторм или локальный катаклизм. Такое раз в тысячу лет случается – но и этого исключать нельзя.
– А что мешало пойти с этим маршрутом в официальные органы? Там бы организовали прокладку маршрута по всей науке, с этими всеми «переменными свойствами». Могли даже дроидизированные путепрокладчики использовать – Сенат же снял с них вето. В чём загвоздка? – спросил Кейн.
– Нежелание делиться с Республикой. Подумай, сколько бы за этот маршрут отвалили официальные власти? Они ведь тоже делиться не любят! – ответил Травер. – Вдобавок, следующие несколько экспедиций, что на свой страх и риск туда отправились, так и не вернулись обратно.
– Мне это не нравится ещё сильнее, – сказал Кейн.
– Звучит загадочно, – сказал я мечтательно. – Разумеется, всё неведомое пугает. Можно закутаться в теплое одеялко и никуда не стремиться, довольствуясь близким. Мы ведь, как известно, живем на тихом острове невежества посреди черного моря бесконечности; но это не означает, что нам нельзя выходить за его пределы.
– Я лучше останусь на этом «острове», – сказал Кейн. – зачем мне рисковать своей шкурой ради хатт знает чего?
– Это разумная предосторожность, – сказала Нейла.
– Это слишком по-человечески, – сказал я осуждающе.
Наблюдающий за нами из-за клубов пара Ивендо злорадно улыбнулся.
– Что там было дальше? – нетерпеливо спросил Кейн.
– Я хотел было найти того кубаза, но кто-то решил, что он недостаточно честен. Поэтому его нет больше с нами, – ответил капитан.
– Надо же ему было сдохнуть так не вовремя! – продребезжал Ивендо. – И что маршрут? – с надеждой в голосе спросил он.
– С большим трудом я выяснил, что его выкупил один коллекционер диковин, – ответил Травер.
– Что значит выкупил? Неужели он записал его на пачке фримси? – подивился я.
– Они заключили договор о передаче конфиденциальной информации, – объяснил мне Травер. – Такие вещи нарушать опасно. Особенно учитывая личность этого покупателя.
Я сник. То, как в Галактике устроено хранение, передача и что ещё там делают с информацией, меня всегда поражало. Как правило, всё сводилось к двум крайностям – неконтролируемому информационному хаосу и жесткому копирайту с непробиваемым шифрованием. Последнее зачастую шло на пользу только самым узким кругам лиц, а вся прочая галактика от этого только страдала. Вплоть до того, что большая часть конструкторской документации была зашифрована так, что открыть её можно было только получив специальный ключ, работающий в паре с цифровой подписью, удостоверяющей личность. Или ещё с чем-нибудь корпоративным. И всё это, разумеется, на рабочих станциях, имеющих специальную лицензию.
