Именно поэтому инженерная археология была популярным видом деятельности. Только найти оригинальные чертежи морально устаревших технических устройств стоило кубометров пота и крови, найти же что-то по настоящему древнее было ещё сложнее. А ведь потом их ещё было нужно открыть…
Вдобавок тут было трудно найти станок, выпущенный официально и при этом не имеющий закладок в чипах и не подключаемый почти в обязательном порядке к голонету для контроля характера его использования. Ни перепродать, ни переместить, ни перепрофилировать без разрешения. Средневековая цеховщина какая-то.
– Так-так, становится всё интереснее, – всплеснул руками Кейн. – Он влиятельный хатт? Гурман-коликоид? Или шишка из Обмена?
– Ты же знаешь, я не имею с ними дел, хотя это и трудно в нашем кругу… Он арканианец. Богатый коллекционер всяких диковин. Истинный же род его деятельности мне выяснить так и не удалось.
– Да похер, чем он занимается! Иметь дела с арканианцами – это как срать на людной улице, – взорвался Кейн. – Я унижаться не буду.
– Поэтому я и не предлагаю вести с ним переговоры тебе, – сказал Травер. – Я не знаю, всегда ли арканианцы были видом с поразительно гибкой совестью и одновременно с болезненным самолюбием, или это злокачественные последствия их опытов с собственным генотипом, но у нас нет выбора. Если мы все же решимся узнать, как добраться до той планеты, нам придется с ним встретиться.
– И то, и другое, – сказал я, имея в виду арканиан. – Они, конечно, «жертвы» искусственного отбора….
– Еще пожалей их, – перебил меня Кейн. – Охуенно разумно оправдывать тех, кто называет тебя генетическим мусором, У них же нет души. А ты знаешь, как они относятся к своим собственным детям?
– Но это хорошо иллюстрирует то, к чему можно прийти, проводя коррекцию потомков по критерию их максимальной успешности в обществе, не имея изначально никаких нравственных ориентиров – сказал я. – Любопытное общество и нравы в нём примечательные…
Чем отличаются арканианцы от людей? – начал я вспоминать всё то, что знал о них. – У них четыре пальца на руке против наших пяти, причём ладонь не приспособлена к физическому труду. Светлые, почти белые волосы и такие же глаза, кажущиеся сплошным белком. Отталкивающее для многих зрелище.
Тот, кто ответит так – ничего о них не знает. Главные отличия заключаются вовсе не во внешнем виде.
В отличие от тех же пресловутых слизедышащих, арканианцы так и не создали никакой империи и не покорили своей воле тысячи миров. Арканианцы тоже жили долго, хотя и меньше чем хатты, обладали крайне развитым интеллектом и в той же мере что и хатты считали прочих разумных животными, освоившими речь по чистой случайности. Хотя, учитывая процент лиц недалеких, они в большинстве своих суждений были правы согласно простой теории вероятности.
Они были эгоистичны, но достаточно разумны, чтобы построить некое подобие общества, где можно было бы сосуществовать, при этом как можно реже вмешиваясь в чужие дела и ожидая того же от окружающих. Лишенное сострадания общество хитрых приспособленцев.
Рабовладельческая же империя хаттов, построенная на верности одних и на рабском смирении со своей участью других, несомненно, впечатляла. Как и то, что правили они, вручив оружие в руки своих прислужников. Хатты не скрывали, что создали её под себя и для себя, а все прочие короткоживущие виды – их слуги или рабы… хотя в хаттезе было только одно слово из этих двух. Но это работало и работало настолько хорошо, что хатты, как вид за тысячи лет правления позволили себе деградировать, наслаждаясь своим удобным положением. Настолько, что редко могли сползти с него самостоятельно, обычно подолгу и прочно занимая это «новое положение» всей своей бесформенной тушей. Во всяком случае, представить себе хатта-воина, покоряющего очередной мир, сидящего в рубке боевого звездолета или, что звучит безумнее, с бластером или копьем наперевес, закованным при этом в броню, сейчас можно было со скрипом. Слишком велика в них доля жира.
Арканианцы напротив всё время совершенствовали себя, полностью подчинив своей воле эволюцию своего вида и значительно её ускорив. Не брезговали они и прошиваться нейроимплантами и биочипами, поднимая и без того немалые умственные возможности до высот небывалых. Добавьте в коктейль ксенофобию и немало фобии социальной, замешайте с достаточно сложной и развитой собственной культурой и получите вид-домосед, чьих представителей редко встретишь за пределами родного мира, столь же холодного, как и их чувства к чужакам. И друг к другу; так-то.
Про Арканию было известно и то, что это чистый, красивый мир, в котором царит порядок и справедливость. Впрочем, это было так же верно как и то, что у них четыре пальца и белый цвет волос. Подобное положение держалось на врожденном благоразумии и неотвратимости наказания. Тестировать достижения биоинженерии и генной механики на ком-то же нужно?
