Возжелавший изысканного хлеба плюс изощренных зрелищ, обитатель Пупа Земли становился жителем Млечного Пути, полнострастным гражданином Вселенной. Его с каждым последующим сеансом все более интересовали проблемы "вселенские", а не ограниченно-местные, сдерживающие его ассимиляцию в мировой рынок, покупающий и продающий все!
У Тайменева где-то в генах существовал иммунитет против всепобеждающих бацилл вселенского культцентра: он никогда не мог допить до дна стакан виски, дослушать или досмотреть эротическую программу. Потому он, - похоже, один из немногих живущих сегодня на острове, - никогда не пытался открыть двери "Тангата Те Гое".
Пройдя мимо зовущих обнаженностью инстинктов рекламных щитов, он благополучно вырвался из поля притяжения "Человека Галактики", миновал стоянку автобусов, обслуживающих туристов и служащих "Тангароа".
Удивительно, как много поместилось на маленьком клочке земли. И как много поместится еще из восстановленного наследия предков и достижений третьего тысячелетия христианской мысли. Какая сила может устоять против всепоглощающего девятого вала культуры, твердо угнездившейся на суше и принявшейся осваивать забытые уголки мирового океана?
За десятком автобусов "Тойота" и пунктом техобслуживания начинался островной "Бродвей", улица спокойных официальных дней и бурных разгульных ночей. По обе стороны безымянного Бродвея тянулись небольшие коттеджи, образующие берега, установленные людской реке заокеанскими деловыми людьми. Здания, сложенные из расколотого и распиленного тела вулкана, скрепленного белым цементом, причудливыми швами подчеркивали прочность установленной связи ушедшего и приходящего, обнаженного язычества и прикрытой стыдливой ширмой псевдоверы религии всеразрешенности.
Николай Васильевич вдруг подумал, что самозвано занял кресло всемирового судьи. Видимо, и тут влияние острова, и пусть мысли текут как текут.
Администрация, скорее всего, на содержании "Тангароа". Во всяком случае, бизнес компании неподвластен губернатору, контракты заключаются на высотах высшего порядка. А для островитян небо ближе, чем дворцы Сантьяго. Тайменев знал, что губернатор ежедневно дважды пересекает остров, поскольку не пожелал оставить место постоянного жительства, фамильный дом в селении Ханга-Роа. Неплохо бы пристроиться к нему в джип попутчиком: до Рано-Као не менее десяти километров, а дорога в Ханга-Роа проходит по северным склонам вулкана. Но это мечты.
В одинаковых двухэтажных домиках справа и слева размещались увеселительные заведения и различные конторы. Пугающая откровенность рекламных шедевров ночных клубов чередовалась со строгими вывесками, среди которых внимание Тайменева привлекли штаб-квартира "Тангароа", медицинский центр, представительство ЮНЕСКО... Размах, достойный столицы приличного государства. Кто же планирует на острове туристическую Мекку? И возможно ли такое? Что это за голова, не пытающаяся скрыть или сдержать мощь своих мускулов? Какие мотивы приводят их в движение? Впрочем, обе стороны монеты принадлежат кесарю.
Рапануйский Бродвей кончился. Ни днем, ни ночью людской поток не докатывался до стен особняка, превосходящего размерами все другие строения, кроме "Человека Галактики". Слабый ветерок лениво колыхал государственный флаг, укрепленный на стальном флагштоке.
Резиденция губернатора. Мостовая сменилась свежезеленой лужайкой, пересеченной редкой паутиной песчаных дорожек. Самая широкая тянулась прямо к парадному подъезду, - мраморному крыльцу из трех ступенек, увенчанному черепичным навесом на двух столбах. Под навесом высокая деревянная дверь.
Даже воздух изменился: и шумы, и запахи, - все стало иным. Как прохладный душ после парной, - так он оценил переход с улицы на губернаторскую территорию.
Так и должно быть! Начальство должно отделяться от прочего люда хоть какой-то, но преградой. Стеклянная перегородка или железный забор с собаками и охраной, - неважно. Разделительная полоса обязана быть и каждый, кто переступает черту, должен ее увидеть, услышать, почувствовать. Если нет разделительной полосы, пропадает то неуловимое отношение людей к власти, которое и делает эту самую власть реальной, а не бутафорской.
Судя по всему, в особняке обитает реальная власть. Хорошо это для него или плохо? Да и в какой степени губернатор независим? И от кого? Ответы получить негде, а в Оронго ох как надо. Так надо, что не выразить словом. Когда с ним такое было, что желание прямо взрывается внутри? И не припомнить... Редкий момент, а потому - долой собственное сопротивление!
Тайменев решительно открыл дверь. Прозвонил колокольчик и он оказался в просторной светлой комнате. Противоположная от входной двери стена сплошь состояла из единого куска стекла или прозрачного пластика, и через нее открывался красочный вид на сад, уходящий в дальнюю перспективу. Странно, что с улицы его совершенно не заметно, будто сад живет в ином измерении.
