Тайменев привык к нижнему дыханию по методике цигуна и грудью дышать разучился. Покрытый запекшейся коричневой коркой живот до купания не давал вздохнуть. Вода озера размягчила, успокоила раны, саднящие боли пропали. Дышать стало легче, оптимизм занял свое привычное место. Да, кое-что он обязательно возьмет с собой! Придется искать парадный выход, иначе не выбраться. Интересно, какова у них была медицина? Что-то же от них дошло до нас. Тот же цигун, с его способами овладения внутренней энергией человека. Непохоже, чтобы человечество начинало с нуля, с обезьяноподобного существования. Скорее всего, нулей в природе не бывает. И человек рождается не "чистой доской", и общество начинается не с пустоты. И гибель приходит не на пустое место, не без причины.
Не без причины прогресс оборачивается черной стороной. Не без причины остров Пасхи вновь становится полигоном падения. Перед Тайменевым возник образ Хету: с печальным лицом тот стоял у окна своего кабинета и негромким, приятно хрустящим голосом мечтал о находке кохау ронго-ронго. Рядом с ним Хилария, с озабоченными глазами неопределенного цвета, говорила, что дощечки ей тоже нужны; она возьмет их в Сантьяго и займется ими в университете. При появлении Хиларии перехватило дыхание, и Николай отогнал видение.
Непрочтенные деревянные письмена... Если их будет побольше, компьютер выдаст расшифровку. Тексты писали люди и люди справятся с разгадкой.
Король Хоту-Матуа владел письменностью. Он привез с собой на остров шестьдесят семь дощечек с текстами. Содержание текстов связывается со страной, откуда прибыл новый король Рапа-Нуи; в них, как утверждают некоторые аборигены, говорилось о сотворении мира, о других забытых знаниях. Записаны там и предания, мифы... Умение читать письмена было привилегией королевского двора, знати острова, куда входили вожди и жрецы-учителя. Один раз в год в заливе Анакена все привезенные Хоту-Матуа дощечки читались всему населению острова. Так проходил самый главный праздник на острове: праздник дощечек.
Ронго-ронго не просто письменность, но и магическое средство. В деревянных табличках и знаках письма таится мана, посредством которой жрецы, король и его приближенные могли вступать в общение со сверхъестественными силами. С каждым знаком табличек связана песня, тоже имеющая магическую силу. Каждый знак в сочетании с определенной словесной формулой-мантрой, исполненной как надо в звуковом отношении, позволял исполнителю добиваться цели. Так достигалась, например, победа над противником. Бескровно, чисто. Рона, - знаки на дощечках, заключают в себе силу мана. Как и подобные им знаки, вырезанные на скалах. Их можно было наносить на что угодно, в том числе на черепа людей или животных.
Знание содержимого дощечек прольет новый свет на историю. Они, - связующее звено с загадочным прошлым. Запретное звено. Историю острова Пасхи нельзя представить вне истории планеты. И наоборот, - утверждает Хету, - историю Земли нельзя понять, если не уяснишь уроки истории на примере маленького островка в Тихом океане. Это сейчас еще важнее.
То малое, что известно о кохау ронго-ронго, позволяет протянуть линию связи от загадочного народа Белого времени к ведической культуре, тоже во многом непонятной и чуждой современному землянину. Пока что проще установить контакт с внеземной цивилизацией, нежели с авторами ронго-ронго и носителями мудрости Вед.
Занятый попытками провести параллели от Белого времени на острове Пасхи к древней ведической цивилизации, более зрелой и мощной, чем современная, но не оставившей никаких материальных подтверждений своей мощи, Николай и не заметил, как в его руках оказалась деревянная табличка, окантованная темно-желтой металлической рамкой.
Он стоял в складе кохау ронго-ронго! Разложенные по полкам, они занимали всю полезную площадь хранилища. Дерево было тверже и тяжелее знакомого Тайменеву эбенового дерева, природного эбонита. Да, его же вымачивали в специальном растворе для того, чтобы обеспечить длительное хранение.
Первым делом Николай опустил несколько дощечек в сумку. Поместилось всего четыре. Из хранилища-библиотеки он вышел пьяный от удачи. Дальнейшее происходило как в тумане, как в наркотическом полусне.
Напрягая слух, он определил: голос старосты Теаве, повторяющий его имя. Как Теаве оказался тут, в заваленном подземелье?
Кто-то взял его за руку, повел куда-то. Тайменев подчинился, не сопротивляясь, не выпуская из рук сумку и фотоаппарат. По тому же лазу, которым он проник в пещеру, они выбрались на белый свет. Выход прошел удивительно легко, он не только не поцарапался, но не разбередил ни одной из своих ран.
