Только на поверхности он пришел в себя и вернул возможность восприятия и понимания. Самым удивительным для Тайменева было то, что ушел "Хамсин", не дождавшись пассажира. Обнаружили вход в пещеру дети из тайменевской группы у-шу, на него указало знакомое им кепи сеньора Дорадо, лежавшее невдалеке. Вход завалили малым, умело сделанным взрывом неизвестные злоумышленники. Пришлось покопаться, пока добрались до внутренностей Рано-Арои и нашли замурованного туриста.
От происшедшего и услышанного буквально кружилась голова. Но бодрость не проходила, и по-прежнему не хотелось есть. А ведь он пробыл без еды и питья столько часов!
13. Домашний арест.
"Все проходит. Даже то, что кажется невероятным на далекой земле. Все проходит. Даже неприятные неожиданности и разочарования. Пройдет и то, что придет им на смену. Нет оснований волноваться или нервничать..."
Так сказал ему Теаве после освобождения из подземного плена. Предупреждение оказалось весьма кстати. Оно сделало свою работу и Тайменеву удалось воспринять события дня спокойно и без обвинений в адрес людей, ставших ему близкими.
События, о которых уклончиво намекнул Теаве, не замедлили явиться. Провозвестниками их стали похожие на марионеток, в одежде без знаков отличия, местные служители закона, подчиненные непосредственно губернатору. Олицетворяя руки Фемиды на острове, они следили за исполнением губернаторских указов, готовы были покарать и помиловать.
"Итак, - сказал себе Николай, - Фемида и тут не беспристрастна. Представляет ее единственно губернатор Хету, без соизволения коего эти двое не имеют права носить символические пустые кобуры на ремнях, а тем более совершать реальные действия, выражающие непреклонность власти одного человека над другими. Не исключено, на острове переворот и вместо Хету командует кто-то другой. На данном кусочке суши все может быть. В любом случае Тайменев многого не соображает. Зачем это губернатору? В чем могут обвинить гражданина другой страны? Или его проникновение в пещеру без разрешения противозаконно настолько, что он подлежит аресту или задержанию, а затем и суду? Чушь какая-то. Логично предположить, что Тайменев намеренно отстал от судна, не желая возвращаться на родину. В таком случае его ждет беседа по поводу политических мотивов поступка".
- Как себя чувствует уважаемый губернатор Хету? - Николай никак не мог вспомнить полного имени правителя.
В ответ один из стражей справедливости нехотя пробурчал о прекрасном самочувствии своего владыки, чем немного успокоил Тайменева. Переворота не случилось. Он надеялся, что непонятные действия губернатора разъяснятся. Ведь надо думать о возвращении домой. А как это теперь, вне "Хамсина", с его худым бумажником? Абсолютно неизвестно, каким путем отсюда добираются до своих домов отставшие от транспортов.
Вот что значит оказаться приближенным к сильным мира сего. Уж не слепая ли гордыня да страсть к отраженному блеску привели его в пучину тягостных дум и в омут печальных событий? Николай улыбнулся: он начал думать стилем Хету. Истинно говорят на востоке: тело льва извергает мечи и копья.
Стражи порядка торопили, и Тайменев напоследок огляделся. Вход в пещеру выглядел как после бомбардировки: развороченные взрывом глыбы камня, всюду пыль и щебень. У лаза дежурили трое туземцев, серьезных и сосредоточенных, с оружием и соответствующими полномочиями. Николай несколько секунд пристально смотрел на черноту лаза и явственно ощутил, как в толще острова, в озере красной воды шевелится кто-то живой, дышит и наблюдает за ним; и при этом шепчет, зовет. Неразборчивый шепот будит в глубине сердца затаенное, вносит в гудящий мозг что-то близкое к картинам, мелькнувшим как-то ночью в Оронго. Только оно еще более смутное...
Тайменев шел впереди полубутафорских полицейских и пытался определить, где и когда был сделан первый шаг, бросивший его в центр событий на далеком от родины острове. Ведь в родных краях никогда с ним такого не случалось. Не стремился он к приключениям и авантюрам. В принципе, подобное случается или может случиться с каждым минимум раз в жизни.
Да, судьба дает шанс каждому. Можно сделать роковой шаг в сторону, а можно и не сделать. Цена всего одного шага бывает непомерно тяжела. И вот, пожалуйста, не просто цепь, а настоящий обвал событий, ливень открытий, и под занавес, - заграничный арест.
Под любопытными сочувствующими взглядами островитян они прошли по палаточному лагерю, пустому и печальному, мимо палатки Тайменева-Марэна. Николай попытался было зайти в нее, но один из стражей вежливо, но твердо придержал его за руку, а второй сказал, что все вещи сеньора Дорадо там, куда его ведут. Он вздохнул и подчинился. Не бунтовать же за границей! Ну что за остров! Загадки истории пусть бы и оставались в истории. Но когда в настоящем происходит их нагромождение...
