- Если бы мы знали, ваши услуги могли бы и не понадобиться. И Пол предложил бы вам более благоприятное место работы. Мне известно, что вы, сами того не желая, побывали в аналогичных условиях на другом конце планеты. Там все обошлось, пусть с локальными потерями. В нашем случае неблагоприятный исход может вызвать катастрофу куда более значительную. И не только для одной страны или ближневосточного региона. Вот почему Фирма направляет лучшие силы сюда.
Николай хмыкнул: он никак не мог представить себя лидером лучших сил. Что он может, да еще и действуя самостоятельно?
- Мы в затруднении, - продолжал Фахри Ахмад, - Нельзя показывать свою активность. В "Тангароа" должны думать, что мы ничего не подозреваем. Потому количество людей, привлекаемых к акции, ограничено. Информация засекречена даже от своих...
- А где сейчас Пол? - поинтересовался Тайменев, - Ведь ему надо бы...
- Он в Израиле. Ищет нити там. Ведь и в "Тангароа" нет точного представления о месте... Но у них в руках ценный кусочек, они раскинули широкую сеть. А мы узнаём об их ходах и результатах работы далеко не сразу.
- Но все-таки узнаёте! - не удержался от восхищенного восклицания Тайменев.
Фахри сделал вид, что ничего не слышал.
- А теперь запоминайте. Я назову вам имена, дам словесные портреты, адреса, явки в городах, селениях, оазисах. Узнаете конспиративные квартиры, номера в отелях, места хранения оружия и снаряжения...
17. Жаланкон
Жалансе.
Тайменев, лежа на подушках, как попало разбросанных по полу гостиной, вполуха слушал Уильяма Фрея. Он никак не мог освободиться от наваждения и сейчас пытался вскрыть его причины. Во всех подробностях оживали неповторимые впечатления от первой поездки в горы, требующие осмысления и разгадки.
...После четырехмесячного пребывания в Салах-эд-Дине с редкими выездами в Аден Николай приступил к практическому изучению ареала работы. Решено было начать с севера. Контрасты шоссейной дороги Аден-Санаа... Как только машина вошла в горную стихию, Тайменев всеми чувствами разом испытал потрясение. Но не понял, в чем его смысл. Только на привале близ обнаженных скал он смог приблизиться к постижению самого себя.
Обоняние заговорило первым. Запах гор, смешанный с разогретыми испарениями асфальта, не был похож ни на что из прежней жизни. И все-таки запах хранился в памяти, был болезненно своим...
Взгляд неудержимо тянулся к стенам домов, сложенным из серых камней. Стройные горянки, закутанные в черное, с кувшинами на плечах спускались к скрытым родникам и так же легко поднимались обратно в каменные жилища. Кувшины очертаниями походили на женские фигурки, женщины были подобны узкогорлым изящным кувшинам. "Место твое рядом с ними", - говорили Николаю его глаза.
Пальцы ног, погруженные в придорожную пыль, не желали отрываться от земли, требуя отказаться от транспорта и идти пешком хоть до границы с Саудовской Аравией.
Обострившийся слух ловил звуки, нисходящие с отдаленных вершин, поднимающиеся из спрятанных в горах долин. И были они ему знакомы ближе, чем шум автомобильного двигателя, чем шорох прибоя.
Белый хлеб, козий сыр, горячее сладкое молоко из термоса водителя окончательно отделили его от ставшего чужим прежнего мира. Остро потянуло вперед, в горы, будто кто-то его там ждал. Или что-то.
Допивая тогда третью подряд чашку молока, он подумал об ощущении близкого родства с горным Йеменом. На берегу моря, в пустыне, в Адене ничего такого не происходило. Да не было ничего подобного с ним нигде и никогда раньше! Опьяняющее чувство по мере приближения к городу Таис усиливалось. Вот если бы он здесь жил ранее и после долгого отсутствия возвращался в свой единственный родной дом... Вот тогда можно было понять то, что творилось у него в сердце.
Прибыв впервые в Таис, Николай не нашел ничего лучшего, как объяснить происходящее с ним памятью души. Ведь если истинное Я на самом деле вечно, то не исключено, что Тайменев тысячу лет назад жил в этих горах, только в другом теле и под другим именем. Древняя память вдруг пробудилась, отбросила оковы последующих жизненных наслоений.
И сейчас, лениво вслушиваясь в торопливую экспансивную речь курьера, Николай с ощутимой тоской вглядывался в видимые через окно крутые горные склоны, местами укрытые сползающими зелеными лентами кактусов. Вся растительность: кактусы да редкие травяные островки. Что же его так притягивает?
