- ...Таис, - южные ворота северного Йем... Я здесь не первый раз, и мне нрав... Инструкции я вам передал. На словах велено добавить. Он где-то в ваших краях... Лицо круглое, пухлое, губы толстые, глаза маленькие. Много пьет, но не пья... Толстые устойчивы к ядам. У меня еще несколько встреч в Таисе, затем в Аден и Хадрамаут. Сеть растет, приходится... Считают, что он двойной агент. Имени узнать не удало...
Фрей морщился от удовольствия, - ему нравились местные бананы, - очищая плод от кожуры. Но лицо его не теряло постоянного выражения младенческой безмятежности.
- Кажется, все. Я побежал. Вернусь поздно. Приятного ужина. Жаль...
Он оглядел расставленные по полу блюда, облизнулся, проглотил слюну и через мгновение исчез за дверью. Стремительность Фрея отвлекла от самоанализа, Тайменев вдумался в слова курьера и озабоченно нахмурился. Итак, среди них шпион "Тангароа". Неполный словесный портрет, - все, что о нем известно. Веселое круглое лицо, губы толстые, глазки маленькие... Ничего определенного, таких много. И тем не менее кажется, что человек чем-то знакомый. Но где он его мог видеть? Да, действует очарование гор, все делается близким, связанным с прошлым...
Сколько же лет Фрею? По внешнему виду и поведению никак не больше двадцати. Переполнен здоровьем, юношеской энергий, романтикой неординарной работы. Ему доверяют в Высшем Совете. Видимо, не зря.
Близился вечер. Опять будет дождь, проливной и теплый. Дождь принесет прохладу. Он так привык к сорока в тени, что при плюс двадцати мерзнет. Все равно приятно после знойного юга отдохнуть в горах. Впереди двое суток вынужденного безделья, пока определится новое направление.
Тайменев вышел на балкон, открывающий вид с высоты третьего этажа на центральную улицу города. Слева перекресток с регулировщиком, угол на дальней стороне занят шестиэтажным отелем. По виду повыше классом, чем его гостиница. Но удобства в городе везде одни и те же. Дома двух и трехэтажные, выкрашенные в желтый и коричневый цвета. Окна застеклены. На улицах оживленное движение машин и пешеходов, пестрота красок.
Трехэтажный особняк напротив, окруженный металлической оградой, поражал запущенностью. Вчера вечером там светилось окно на первом этаже. Скорее всего хозяева в отъезде, оставили прислугу для присмотра. А она бездельничает.
Есть приготовленные загодя фрукты и холодное мясо с белым хлебом расхотелось, и Николай решил прогуляться. Спустился по деревянной скрипучей лестнице, кивнул администратору, проводившему постояльца равнодушным взглядом, от выхода повернул налево. Дошел до перекрестка, посмотрел минуту на марионеточные жесты регулировщика. Где-то слева на этой улочке, упоминал Фрей, приютилась скромная закусочная, ориентированная на сограждан. Шашлыки из баранины, горячие лепешки, острейший соус, - то, что сейчас надо.
Сидя за столиком, выдвинутым на тротуар, Тайменев с аппетитом наполнял желудок приятной тому едой и, не обращая внимания на огибающих столик прохожих, размышлял о новых возможностях, предоставленных ему Советом. Еще ничего не сделано, а он уже "пошел на повышение". Дано право действовать самостоятельно, не ставя в известность Фахри Ахмада. Фрей привез документ, обеспечивающий в случае нужды дипломатическую неприкосновенность. С этого дня он свободный агент с неограниченными полномочиями. Единственное, что от него требуют обязательно: усилить интерес к суфизму, и прежде всего к неофициальному. Множить контакты, просеивать их через сито интуиции. Об этом он и сам думал, других путей нет. Искать крупинку золота в бочке с песком! Они считают, выход на цель где-то в районе Таиса. А в районе Таиса сплошь и рядом горы да долины. Бездорожье. Ноги собьешь, пока встретишь кого-нибудь. "Южные ворота северного Йемена". Почему Фрей проглатывает окончания фраз? Несовпадение скоростей мышления и его словесного выражения?
Зря ты, Тайменев, ешь хлеб. Да еще и с шашлычком. Почти полгода прошло, а ясности не прибавилось. А Уильям молодец, арабским владеет в совершенстве. Неужели и мыслит на этом языке? Ведь ни разу не сбился. А Николаю приходится делать в уме перевод. Причем двойной: и для понимания собеседников, и для оформления своих слов. Мысль облечена в русские словеса, язык и ухо настроены на арабский...
Последние трое суток Тайменев встречался с Фреем только ночами. Утром тот поднимался до рассвета, успевал за десяток минут умыться, позавтракать, одеться, бросал на ходу несколько полупроглоченных фраз и исчезал. Приходил оживленный, будил Николая и делился впечатлениями, не упоминая о работе.
Этой ночью он явился совсем поздно и выглядел еще более возбужденным.
- Николай, такой девушки я не встречал! И не встречу больше. Она единственная во всей вселенной. Ну что у меня за служба, а? Какие глаза! Она молчит, а я ее понимаю...
- Как ее зовут? - улыбнулся Тайменев юношеской непосредственности, - И где ты обнаружил свое сокровище?
Уильям смутился, румянец разлился по нежным щекам. Помассировал ладонями виски и заявил:
