Ахилл нанёс удар первым. Царь легко уклонился и сам взмахнул топором. Широкое лезвие сорвало наплечник. Второй удар последовал сразу за первым. Молодой военачальник царя Египта не смог даже развернуться для отражения новой атаки. Удар пришелся по шлему, и свет померк в глазах Ахилла. Его рука выпустила поводья…
***
Военачальник открыл глаза и увидел над собой лицо царского брата принца Аргея.
– Боги тебе покровительствуют, Ахилл, – сказал тот.
– Что случилось? – прошептал он. – Где я?
– Еще среди живых. И этим после схватки с Антиохом не могут похвастаться многие.
– Я дрался… с царем?
– С самим Антиохом Сирийским могучим воином. Но ты разве этого не помнишь?
– Нет. Не могу понять, что произошло…
– Ты жив и теперь тебя спасут, Ахилл.
Но этих слов молодой воин уже не слышал. Он снова ушел в небытие…
***
Свет принял его. Чистые колонны храма устремились в небеса. Купол тонул в облаках и воин ничего не видел кроме лучей, которые прорывались сквозь покров.
– Что это за место? – спросил Ахилл, чтобы слышать звук собственного голоса.
– Ты находишься там, куда хотел попасть.
– Что это значит? Кто сказал?
Вокруг не было никого. И снова зазвучал голос:
– Ты сам ответил на свой вопрос, Ахилл. Ты внутри себя.
– Внутри? Это мне снится?
– Внутри себя, а не во сне. Ты наполовину египтянин. Ты помнишь повесть о споре разочарованного со своей душой?
– Да.
– Так вот сейчас ты говоришь сам с собой.
– Но мне кажется, что я слышу голос мудрости.
– Мудрость живет внутри каждого. Частичка божественного разума есть в каждом из людей.
– Значит, я сейчас говорю сам с собой?
– Если частица божественного разума есть в тебе, то, возможно, ты говоришь с ней. А, значит, говоришь с божеством.
– Я умер? – вдруг спросил Ахилл.
– А что такое умер? Сейчас ты заново родился. Сейчас ты получил свободу.
– Странно. Неужели свобода – это смерть?
– Но что такое смерть для вас смертных? Это всего лишь грань, за которой неизвестность. Но кто сказал, что там будет плохо?
– Значит все-таки смерть? Но мне совсем не страшно. Хотя ранее я боялся смерти.
– Ты чувствуешь боль? – спросил голос.
– Нет, – ответил Ахилл. – Боли нет.
– Ты чувствуешь страх?
– Нет. И страха больше нет.
– Тогда, возможно, ты пересек границы счастья.
– Возможно? Что значит «возможно»? Ты не знаешь наверняка?
– Но если я это ты, то мое незнание – твое незнание.
– Счастье, – вдруг сказал Ахилл. – Ранее оно было в любви. В стремлении к любимой женщине. Нынче оно в отсутствии страха и боли? И это все?
– Ты внутри себя самого. Ты видишь сущность божества. Ты сам творишь свет и творишь собственный мир. Здесь нет преград для тебя и нет предела совершенству. Здесь безопасно. Значит ты бог?
– Мой отец, когда погружался в философское созерцание, утверждал, что он близок к божеству.
– Философы всегда близки к божеству. Свет духа – есть истина. А они стремятся познать истину. Познай её и она сделает тебя свободным!
Ахилл осмотрел себя. Он был в чистом хитоне, и его тело было совершенным. Ни ран, ни крови, ни ссадин.
– Я все еще во плоти? – спросил он.
– Это твое представление о совершенном сосуде для духа. Ты так устроен, что тебе нужна форма. Форма в пределах которой заключен дух. А это значит, что ты не свободен окончательно. Ибо дух не должен иметь темницы…
***
Ахилл открыл глаза. Он был в палатке и над ним склонился сам царь Птолемей Второй.
– Ахилл! Ты жив, друг мой?
– Государь…
– Тише. Тебе не следует говорить. Лекари запретили это. Сейчас я их позову.
– Нет, государь. Не нужно… Я видел странный мир, государь.
– Мир? – спросил царь.
– Да. Там за гранью. Но вот я снова вернулся в тело. Там они сказали, что тело темница для духа…
– Они? Кто они?
– Я не знаю, государь…
***
И новое пробуждение в новом мире. На этот раз его окружал не храм. Берег Нила, роскошная сочная зелень и прохлада.
– Ты снова вернулся? – спросил его голос.
Ахилл обернулся и увидел рядом старика в сером хитоне. Он сидел у пристани для лодок и держал ноги в воде.
– Ты? Это ты говорил со мной?
– Я только задал тебе один вопрос. Ты вернулся?
– Вернулся откуда?
– Из жизни.
– Значит, я снова умер?
– Нет, – ответил старик. – Смерть – это тот мир, из которого ты пришел. Туда тебя заперли, но ты нашел путь к свободе.
– Жизнь – это смерть? – искренне удивился Ахилл.
– Жизнь – есть темница. И в этой темнице каждый сам есть собственный тюремщик.
– Как понять это?
– Но вы, люди, ведь бережете свои жизни?
– Да.
– И дрожите за них?
– Да, – снова согласился Ахилл.
– Вы живете в мире скорби и боли и находитесь в шаге от свободы. Но боитесь сделать этот шаг и дорожите собственной тюрьмой. Вот большой вопрос для ваших философов.
– Никогда не думал про это. Но наш мир не мир скорби. Иногда это и мир радости. Любовь женщины. Рождение ребенка. Новая жизнь. Свет храма. Философия.
– Пусть мудрец расскажет тебе про это.
– Мудрец?
– Деди. Последний из Нетеру…
***
Ахилл снова очнулся в платке и снова услышал голос царя Птолемея.
– Со всей осторожностью доставить его в Александрию. Лично ответишь, если он умрет!
– Все сделаю как надо, государь. Но его раны слишком опасны.
