Форма («μορφή») отвечает за то, что некоторая часть материи становится конкретной вещью. Например, бронза сама по себе есть материя, но кузнец может взять кусок бронзы, придать ему шаровидность и в результате сделать бронзовый шар. Причем и бронза, и шаровидность уже существовали до того, как человек взялся за работу. Таким образом, по мнению Аристотеля, материя и формы субстанциональны, то есть, в отличие от универсалий, реально существуют. Отсюда делается нетривиальное утверждение, что душа является формой тела, то есть тем, что определяет единство и характерные черты отдельного организма. При этом душа не отождествляется с разумом, который на Земле присущ одним только людям. Неразумная душа формирует растения или животных и умирает вместе с ними, тогда как разумная существует отдельно от тела и живет вечно, являясь частицей всеобщего мышления, то есть бога.
Материя сама по себе мыслится как чистая потенциальность (возможность), а потому вещи актуализируются (становятся реальными) приобретая форму. Всякое развитие состоит в том, что после изменения у вещи становится больше формы, чем было ранее. Чистой актуальностью является лишь бог, и поскольку он есть абсолютная форма без материи, то никакие изменения в нем невозможны — он вечен и неподвижен, но является при этом первопричиной всякого движения, мыслью без материи, самой совершенной жизнью и целевой причиной, к которой стремится весь мир. О делах человеческих, да и вообще о чем либо, кроме себя самого, бог Аристотеля не мыслит, ибо это умалило бы его совершенство, а потому невозможно, чтобы он любил людей. Зато люди, как и мир в целом, испытывают любовь к неподвижному совершенству бога, стремление к которому и есть источник всякого движения. Таким образом, вселенная за счет любви постоянно движется в направлении большей степени формы и постепенно уподобляется богу. Однако этот процесс никогда не завершится, поскольку невозможно полностью избавиться от материи, актуализировав ее в чистую форму.
Есть мнение, что метафизика Платона и метафизика Аристотеля отличаются в первую очередь тем, что первый любил геометрию, а второй — биологию. Впрочем, имелись и другие причины для несхожести позиций.
В отличие от учителя, Аристотель не был знатным аристократом, и не имел иных источников доходов, кроме тех, что зарабатывал сам либо получал от покровителей. Как следствие, этические взгляды Аристотеля представляют собой классическую позицию трудолюбивого образованного человека, занимающего уважаемое положение в обществе и зарабатывающего на жизнь интеллектуальным трудом. Его мнения по вопросам морали не являлись ни радикальными, ни консервативны, но, напротив, отражали общепринятую позицию.
Аристотель, как и следовало ожидать, считал свой собственный социальный статус вполне достойным, а вот бедных или чрезмерно богатых людей недолюбливал. Эта более чем обывательская позиция и составляет всю аристотелевскую этику: похожие не него люди — хороши, а сильно отличающиеся в какую-либо сторону — плохи. В соответствии с этим выдвигалось правило, согласно которому добродетель всегда находится посередине между порочными крайностями, когда какого-либо качества человеку недостает, либо же оно проявлено в избытке. Так, мужество находится посередине между трусостью и безрассудством; щедрость — между скупостью и расточительностью, величавость — между приниженностью и спесью, дружелюбие — между вздорностью и угодничеством. В целом душевные качества индивидуума определяются тем положением, которое он занимает в обществе, ведь только обеспеченный человек имеет время и средства, чтобы получить должное воспитание и вести потом добродетельную жизнь.
Определив добродетели, Аристотель утверждает, что следование им приведет к счастью, которое и является объективным благом. При этом практические добрые дела приносят не такое сильное счастье, как созерцание, поскольку, применяя свой разум, человек становится причастен к деятельности божества. Конечно, нельзя полностью отдаться размышлениям, но, тем не менее, из всех людей наиболее счастливыми оказываются философы. Не нужно, однако забывать, что в те времена философом считался любой состоятельный человек, посвятивший досуг интеллектуальной деятельности.
