Важно понимать, что «бытовое» представление греков об устройстве вселенной носило, как это свойственно многим народам, этико-эстетический характер. Полагалось самоочевидным, что космос (от греческого «κόσμος» — порядок, красота, мироздание) устроен идеально, и каждая вещь, каждый человек имеет там свое место и свое предназначение. Даже боги подчиняются неумолимому высшему закону, который раз и навсегда устанавливает судьбу любого существа. Не мыслилось никакой иной справедливости, кроме как поступать соответственно своей космической роли. В надлунном мире так всегда и происходит: все небесные тела двигаются, как казалось, в строгом, хоть и сложном, порядке. На Земле же у людей имеются воля и силы, чтобы переступить пределы справедливого, поэтому человек может поступать так, как ему вздумается. Однако, как не старайся, но высший закон неизменно проявит себя и восстановит в итоге правильное состояние дел. Эта доктрина, возможно, не всегда осознано, но явно присутствует в учениях и Гераклита, и Эмпедокла, и Парменида.
При таком подходе, законы природы не отделяются от законов человеческого общества, ведь понять место людей в мире возможно лишь постигнув устройство всего космоса. Иными словами, проблема того, что есть «справедливость», что есть «хорошо» и «плохо», являлась для греков вопросом вовсе не из области мнений (как мы в массе своей считаем сегодня), но из области фактов. По сути, в нашей сегодняшней терминологии, это был научный вопрос об устройстве мира, на который, как считалось, имеется вполне конкретный истинный ответ, узнать который можно либо эмпирически, либо рационально, либо же как-то еще. Единого суждения о методе познания у греков не сложилось, но в самой возможности найти ответ никто из них не сомневался.
Платон, как и многие до него, был убежден, что объективное добро существует, а его природа может быть постигнута. По сути, если согласиться с такой установкой, то и в самом деле имеет смысл пренебречь любыми другими научными вопросами, ведь что может являться более важным, чем обеспечить максимальное благо для каждого? Естественнонаучные изыскания греков делались в рамках того же самого базового вопроса — что есть благо, как построить справедливое общество.
Для нас не так уж и важно, насколько хорошо Платон обосновал идеальность своего выдуманного государства. Более того, нам непринципиально даже то, что многие мыслители веками считали его доказательства убедительными. Нужно лишь понять, что если бы Платон вовсе не родился на свет, то современные ему интеллектуалы все равно поставили бы перед человечеством ту же самую задачу: как разумом постигнуть высшее Благо. Действительно, раз уж Академия просуществовала почти тысячу лет, значит, взгляды ее основателя были все это время (на самом деле — намного дольше) просто-напросто близки огромному числу людей. Сегодня мы не считаем вопрос о поиске справедливости научным, но долгое время человечество мыслило иначе, и мнение Платона практически не оспаривалось. Потребовалось два тысячелетия, чтобы ситуация изменилась, и европейские мыслители направили свои усилия на другой предмет исследований. Фактически все это время наука просто занималась не своим делом, хотя правильнее будет сказать, что никакой науки, как ее понимают сегодня, не было вовсе. Это, конечно, вопрос терминологии, но его суть необходимо твердо уяснить уже сейчас, дабы осознано двигаться дальше.
Общий синтез всех перечисленных взглядов оказывал преобладающее влияние на западных мыслителей вплоть до XIX века нашей эры (включая Гегеля), а для многих остается догмой даже сегодня. Оставим читателю возможность самому сопоставить платоновские воззрения с теми или иными историческими формациями либо с убеждениями различных (в первую очередь религиозных, но не только) групп людей.
Если мы теперь вновь напоследок обратимся к идеальному государству Платона, то наверняка заключим, что оно никогда не создаст ни искусства, ни науки, а вся доступная людям мудрость будет состоять в религиозном повторении канонических взглядов своего основателя. За множеством красивых слов и метафор скрывается очень простой вывод: такое государство сможет защитить себя от агрессивных соседей (если они будут невелики), а также обеспечит своих граждан (вероятно, лишь высшие классы) необходимым количеством еды. Предел мечтаний Платона, пережившего невзгоды Пелопонесской войны, вполне понятен, однако реальный мир ставил перед греческим обществом совсем иные задачи.
Как уже говорилось выше, в те времена появлялось немало сочинений, где давались спасительные рецепты социальных преобразований, однако тексты Платона выделялись своей продуманностью и высокохудожественной формой (их просто приятно читать), которая многократно усиливала убедительность логических построений.
