Мари помогала на кухне, как и еще одна девочка, лет двенадцати. Расторопная, но неразговорчивая. Она чем-то неуловимо напоминала мне Йена в нашу первую встречу. Но я не могла понять чем именно: сосредоточенным и серьезным выражением, не сочетавшимся с мягкими линиями нежного, детского лица, или проницательным, тяжелым взглядом серых глаз.
– Она мало говорит. Но работу выполняет хорошо. – шепнула Амелия, заметив с каким интересом я разглядывала девочку. Как именно ее зовут она не сказала – не помнила. А госпожа Брона называла ее не иначе как малышкой.
Неожиданно размеренное течение жизни на кухне было нарушено. Дверь, ведущая на задний двор приоткрылась, пропуская внутрь девушку в строгом костюме и с папкой в руках.
Всего мгновение и «малышка» крутившаяся рядом с кухаркой, куда-то исчезла, будто ее и не было.
Через эту дверь заносили продукты, чтобы не портить хозяйские ковры в доме, или работницы выносили очистки и прочий мусор. Впервые я видела, чтобы кто-то настолько хорошо одетый, с аккуратно убранными в тугой пучок темными волосами, пробирался в дом через дверь для слуг.
Амелия расплылась в улыбке.
– Аманда!
Девушка улыбнулась в ответ.
– Я ненадолго. Принесла документы для его светлости…
– Теция отнесет. – отмахнулась госпожа Брона. И Теция тут же порывисто поднялась, протягивая руки за документами. За эти дни я успела заметить, что чувства Теции к Йену далеки от чувств работницы к своему работодателю. Он ей нравился. И я не могла ее за это осуждать. В Йена легко было влюбиться.
Привлекательный юноша, без пяти минут герцог, с впечатляющими перспективами и трогательной историей. Как не отдать такому сердце?
Аманда протянула Тецие папку и заняла ее место за столом. Перед ней тут же появилась чашка чая.
– Удачи! – крикнула Аманда вслед Теции. И пояснила, заметив мой удивленный взгляд. – Если Бернар ее перехватит, отберет документы и сам передаст все герцогу.
Местный дворецкий был строг и не потворствовал желаниям прислуги.
С запозданием, только сейчас осознав, что мое лицо ей не знакомо, Аманда с улыбкой представилась, не без гордости добавив:
– Работаю в имперской канцелярии.
Амелия прыснула и неловко попыталась замаскировать смех под кашель. Поняла, что ничего не вышло и махнула рукой.
– Она перед всеми при первом знакомстве этим хвастается.
Аманда впервые пришла с поручением из канцелярии чуть меньше месяца назад и уже успела очаровать всех работниц дома. Раньше документы на подпись герцогу из канцелярии приносил другой человек.
– Вульфи… или как там его, – Амелия поморщилась. – Неприятный тип. Вел себя так, будто лучше нас. А однажды…
Она осеклась и посмотрела на сжавшуюся Мари.
Что «однажды» я не узнала. Но по гнетущей атмосфере, разлившейся над столом, поняла, что лучше не переспрашивать.
– А молодой господин, – Аманда потупилась, – сегодня тоже дома?
Ее вопрос спугнул неловкое молчание.
– Каждое утро молодой господин составляет компанию его светлости. А что? – Амелия расплылась в улыбке. – Жалеешь, что не пошла сама?
– Скажешь тоже, – пробормотала она, пряча глаза.
Теции не было с четверть часа. А вернулась она порозовевшая и счастливая.
После того, как здоровье герцога ухудшилось все бумаги, которые требовали его внимания, из имперской канцелярии начали приносить на дом. А после того, как у герцога появился внук, каждое посещение особняка работниками имперской канцелярии, стало для Теции маленьким праздником. Потому что приходила Аманда всегда утром, будто специально подгадывая момент, когда Йен занят с герцогом. И Теция была ей за это безмерно благодарна.
Стоило Аманде покинуть кухню, как «малышка» снова появилась рядом с госпожой Броной. Мне это показалось странным. Казалось, она боится Аманду… а может, боится ее строгого костюма и приколотого к вороту-стойке символа имперской канцелярии.
Образ Вульфи представлялся мне все более мрачным.
– Нашел! – выкрикнул Йен, подскочив с дивана. Он напугал меня, сидевшую рядом, и Кела опиравшегося о диван спиной.
– Йенни! – возмутился брат и получил стопкой бумаг по макушке. – Волче!
Этому противостоянию суждено было длиться до того момента, пока один из них не смирится и не примет правила игры. И, зная Кела, я была уверена, что рано или поздно Йен станет Йенни… или Волче. В зависимости от того, что выберет.
–Что там? – я дернула Йена за руку, заставляя сесть обратно. Заглянула в бумаги. Это оказался иск. Некая госпожа подала в суд на новую жену своего бывшего мужа – мистрис Ванессу, утверждая, что та его околдовала.
– Можно подумать это что-то странное, – проворчала я.
За годы своей жизни в столице такие семейные трагедии я встречала не так уж редко. Супружеские пары разрушались легко. Кто-то изменял и попадался, кто-то находил новую любовь… Кто-то бежал из травмирующих отношений.