Никогда раньше я не думала, что смогу добровольно попросить о таком. И сейчас не верила сама себе. Но у меня больше не осталось сил бороться, а Йен был где-то там, и я не знала цел он, ранен… жив ли вообще?
Вновь потерять Йена для меня было намного страшнее, чем потерять себя.
Магистр нахмурился. Он сомневался всего мгновение, после чего осторожно, кончиками пальцев коснулся моей щеки и что-то сказал.
Треск костра заглушил его слова. Я сама себе казалась сухим хворостом. Моя сила уничтожала меня. Чужая сила уничтожала меня.
И магия магистра меня больше не пугала.
Несколько невыносимо долгих мгновений ничего не происходило. Потом кто-то будто воды плеснул на раскаленные угли.
Я закашлялась, хватая ртом воздух. Отстраненно поняла, что некоторое время вовсе не дышала.
Потом сделала шаг к ступеням, ведущим вниз. В полумрак.
Подвал в этом доме использовали как склад для старых и ненужных вещей. Здесь можно было увидеть комод, кровать на пружинах, заколоченные коробки, составленные у стены большие вазы из фарфора и хрусталя. Пыльные, ничем не прикрытые картины…
Чем дальше мы продвигались, тем отчетливее становились ругательства Йена и громче стук и скрежет.
У дальней стены за всем этим старым мусором, в свете трех масляных ламп, Йен бился о невидимую стену.
На полу перед ним, прямо на начертанных кровью символах, лежал альс. Глаза его слабо светились, постепенно затухая, рубашка была разорвана, а в груди зияла страшная рана. В неверном свете кровь казалась черной… из-за чего не сразу можно было заметить, что из раны выглядывает край осколка.
Барон, оказавшись в безвыходном положении, сделал то единственное, что еще мог – он сам провел ритуал, использовав в качестве жертвы себя же.
Йен, услышав шум за спиной, резко обернулся, выставив вперед потемневший от крови тесак. Вся его одежда была залита кровью. Невозможно было понять ранен он или нет. Его глаза светились в полумраке.
– Отойди, – велел магистр, – Шана со всем разберется.
На лице Йена застыл дикий ужас при взгляде на меня. Он качнулся ко мне, протянул руки, открыл рот, желая что-то сказать, но не смог. Отступив с моего пути, Йен бросил на магистра тяжелый взгляд.
– Что вы с ней сделали?
– Всего лишь выполнил ее просьбу. Без моей помощи Шана не смогла бы сюда спуститься.
Я хотела бы сказать что-нибудь, как-то успокоить Йена, но не могла. Магистр вложил в меня одно задание – прекратить пробуждение бога, и только это я сейчас могла делать.
Во мне было столько силы, что магическая защита, которую не смог преодолеть Йен, под моей рукой сломалась легко, как яичная скорлупа. Хрустнула, промялась и раскрошилась, опадая на пол охваченными огнем, быстро тающими осколками.
Стоило барьеру пасть, как Йен рванул к барону, вогнал в пол у него над головой, тесак, расколов камень и уничтожив один из символов – главный, судя по размеру и сложности начертания. И только после этого вытащил из груди альса камень.
Сердцебиение прекратилось в тот же миг. Неукротимая, древняя сила перестала давить на меня. Я ощутила такую легкость, что закружилась голова. Ноги подкосились. Это был мой предел.
Я рухнула, больно отбив колени, завалилась вперед и вот-вот готова была пропахать носом пол, но замешкавшийся Йен успел меня подхватить.
В подвале стало так тихо, что я смогла услышать надсадное дыхание барона. Он был все еще жив. Ритуал не успел завершиться.
Это было так странно. Сила, вырвавшаяся на свободу, едва не уничтожила меня, и я была уверена, что забытый бог уже проснулся, но это оказалось не так. И все, что мне пришлось пережить было всего лишь слабым эхом той сокрушительной мощи, которая могла бы обрушиться на столицу, если бы барон умер раньше, чем мы вытащили из его груди осколок.
Все это время я ощущала сердцебиение не забытого бога, а сумасшедшего фанатика, готового пойти на что угодно ради достижения своих целей.
Страшно было даже представить, что случилось бы, если бы ритуал был завершен, а забытый бог получил свою кровавую жертву.
– Шани? – Йен гладил меня по волосам и плечам.
– Все хорошо.
Огонь внутри меня потух и я ощущала насколько горячим было тело Йена, и насколько же на самом деле промозгло было в подвале. Мое платье прогорело на плечах, оголило живот и лопатки, и я чувствовала, как кожи касается холодный ветер…
Магистр тяжело опустился в кресло-качалку, приставленное к старому шкафу.
– Мы должны уйти отсюда раньше, чем стража сообразит, что все закончилось и начнет обыскивать остров.
Это было здравое замечание.
Опираясь на Йена, я выбралась из подвала следом за магистром. Быстро пожалела о том, что бросила где-то свою шаль. Погода нас не щадила, а я была полностью обессилена и не могла согреть себя даже немного. За ребрами все еще ощущалась болезненная пульсация.
Заметив, как я дрожу от холода, Йен укутал меня в свое пальто, отмахнувшись от беспокойства о нем.
– Я не замерзну. Нас учили переносить низкие температуры.
Он сказал это так просто, что могло показаться, будто в этом не было ничего страшного…