Приручи ветер полностью

– Всё дело в том, что нигде не встречается даже намёка на литературное повествование… Только визуальные образы. Я даже обратился к трудам Станислава Грофа. Есть такой человек. Его пациенты тоже, погружаясь в далёкое прошлое, как он утверждает, вспоминали свои прошлые жизни. Но и здесь первоначальным был поток образов, а не слова. Если опираться на последние исследования, то логическая речь – это левое полушарие. А вот прозрение, интуиция и тому подобное – правое…

– И какие выводы? – улыбнулся отец.

– Никаких, – ответил Валентин Николаевич. – Выводы требуют большой работы. И даже при этом бывают ошибочными. В Москве есть специалисты, которые занимаются исследованиями всего паранормального. Передача мыслей на расстояния, гипноз… Есть женщина, по фамилии Кулагина, она вроде двигает предметы силой мысли… Может быть?..

Валентин Николаевич не закончил фразу.

– Исключено, – остановил его отец. – Я бы не хотел ни огласки, ни лабораторных исследований. Да и он, думаю, этого не захочет, – отец кивнул в мою сторону.

– Я и не предлагаю… Дело в том, что у нас катастрофически мало литературы по данной теме. Есть отдельные переводы моих коллег. Да и отношение к данному феномену если не отрицательное, то настороженное. Хотя, знаете, был у нас один старикашка, из ссыльных, читал лекции о паранормальных явлениях. Удивительный человек. Не знаю, где он теперь. Попробую отыскать. Вот, собственно, и всё…

Валентин Николаевич достал из кармана часы и облегчённо вздохнул:

– Уложился. Даже ещё полчаса в запасе. Да, а с часами вы меня вчера просто…

И вдруг, внимательно глядя на меня, произнёс:

– Послушай, Серёжа, а можно попросить тебя взглянуть на эту вещицу?

В его руке появился перстень. Я даже не заметил, когда и откуда он его достал. Скорее всего, перстень был заготовлен раньше, просто Валентин Николаевич никак не мог на это решиться.

– Ты как? – спросил меня отец.

Я кивнул. Пока он возился с плёнкой, розеткой, микрофоном, я тихонечко шепнул ему:

– Только ты дашь мне эту вещь… Чтоб из твоих рук.

Зашуршала плёнка, перстень из отцовской руки переместился в мою ладонь…

Пролётка вылетела на центральную улицу. Её колёса резво прыгали по булыжной мостовой, но молодой человек, сидевший в ней, не унимался:

– Быстрей! Ещё быстрей! Не обижу, только поспеши! Осталось всего два поворота.

Или целых два поворота? Уже вчера вечером у него возникло чувство, что он катастрофически опаздывает. Ночь он промаялся бессонницей, а поутру ждал того часа, когда к представителям его сословия можно наведаться в гости. Но ему все казалось, что самое главное уже упущено. А вдруг ещё удастся успеть, если изо всех сил погнать лошадь, взбежать по ступенькам и наконец-то всё объяснить…

«Ах, отчего я не сделал это вчера?! Нет – позавчера или неделю назад? Чего я ждал?..» – пытал он себя и сам себе отвечал: «Глупые вопросы – я был счастлив. Я жил мгновением и думал: впереди вечность».

– Быстрей, быстрей гони свою клячу!

– Не бранись, барин. Быстрее не можно, – огрызнулся кучер.

– Вон туда. К парадному гони! – молодой человек даже привстал от нетерпения, но на повороте снова впечатался в сидение. – Стой! Вот держи за работу!

Кучер присвистнул, взглянув на полученные монеты и крикнул вслед убегающему седоку:

– Барин, да за такую плату я вас куды хошь доставлю!

А барин, тем временем летел по ступенькам парадного подъезда, по пути расстёгивая пальто, снимая шляпу, стягивая с озябших рук перчатки.

У входа его встретил растерянный старый лакей. По его поведению можно было понять, что этот молодой человек не случайный гость, а завсегдатай этого дома.