Конечно, ни о каком совместном обеде и речи быть не могло, хотя молодого человека уговаривали, держали за руки… И кто держал – она, та, которой он вообще ни в чём не мог отказать. Но, сославшись на важную встречу, он бежал. Остаток дня пил водку. Много. И по разным заведениям. Но не пьянел. Когда стало темнеть, а время шло к осени, и солнце уходило уже к шести, обнаружил себя бредущим по улице. Именно – обнаружил, будто до того мгновения весь день в его теле обитал некто иной.
Подул влажный пронизывающий ветер. Вспомнил про перчатки, но куда они делись, не знал, верно, забыл их в первом же кабаке. Спрятал руки в карманы пальто и нащупал там маленькую шкатулку. Он намеревался преподнести ей это сегодня, предложив руку и сердце. Золотой перстень с брильянтом в три карата.
Сколько раз он смотрел на её тонкую кисть, мечтая, чтобы этот перстень оказался на ее руке. И вот неделю назад ювелир, которому был дан заказ, сообщил, что всё готово. Если бы в тот день отправиться к ней, возможно… Нет, судьбе хотелось поиграть с ним, потешиться, и забава удалась. Первым порывом было бросить перстень в речной канал, но после в голову пришла другая мысль. Навстречу ему, щебеча, двигалась стайка курсисток, и он направился к ним.
– Красавицы, протяните ваши ручки. Да не пугайтесь! Видите безделушку. Как в сказке, кому будет впору, тому и подарю. Вещь настоящая, но мне уже ни к чему.
Девушки, поначалу робкие, осмелели и одна за другой подавали ему свои ручки. Перстень оказался привередливым, выбирал новую владелицу долго и обстоятельно. Девичьи пальчики оказывались то излишне полными, то напротив, худыми. Одна из них, особо шустрая, воскликнула:
– А давайте померим на безымянный.
– Нет, красавица, только на средний и ни на какой иной.
И вот наконец-то такой палец нашёлся. Перстень окружал его как влитой. Молодой человек поднял глаза на девушку – ей оказалась невзрачная прыщавая толстушка.
– Ну, ненаглядная, носи, раз он тебя выбрал, – сказал он ей. – Счастье тебе, милая. Такое счастье, о котором я мечтал.
Девушка, не веря удаче, смотрела то на нежданного дарителя, то на своих подружек и даже, растерявшись, не успела произнести ни слова, потому что странный молодой человек стремительно пошёл прочь.
– Странно, – произнёс я, возвращая перстень, здесь нет брильянта.
Валентин Николаевич вздохнул и, глядя поочерёдно то на отца, то на меня, заговорил:
