– А ты напрасно, соколик, издеваешься. Ты же, по всему видно, человек образованный, понимаешь, что не всё в этой жизни открыто, а иное так запрятано, что и не отыскать.
– А вот не отпущу тебя, пока не расскажете всё, как есть.
– И это ты зря говоришь, золотой мой. Ведь есть столько всего, что и вслух произнести страшно. Ведь сам ты не ведаешь, чего от меня просишь…
– Да вот дело-то в том, что не прошу, а требую – это существенное уточнение.
Цыганка вновь поправила свои косы. Чуть склонив голову, как-то по-новому взглянула на молодого человека и сказала:
– Не пугал бы ты меня, мальчик. А то ведь наговорю, не унесёшь. Я ведь много чего знаю.
– Так ведь, это от тебя мне и нужно. Я чего добиваюсь – правды!
– Вы же ни во что не верите. Зачем же я вам понадобилась. Или у нас как в средние века, охота на ведьм началась.
– Вон оно как! Так ты с историей знакома?
– Думаешь, ты один книги читаешь?
– Ух ты, грамотная, значит?
– Грамотная, золотой мой, грамотная. Только никак в толк не возьму, что ты ко мне пристал?
– А если грамотная – смотри.
Он положил перед ней густо исписанный лист. Цыганка стремительно пробежала по нему глазами и сказала:
– Здесь написано, будто мы людей на вокзале обираем. Это не про нас. Я никого не обманываю. Если просят, гадаю. Если благодарят, от подарков не отказываюсь, но не вымогаю. Я, золотой мой, уже в годах.
– Ну, это ты другим расскажешь. А я имею полное право задержать тебя, золотая моя, до полного выяснения обстоятельств. Не хотела по-хорошему, придётся по закону. Паспорта, говоришь, у тебя отроду не было.
– Не было, соколик.
– Так и запишем: документов не имеется.
Ручка заскрипела по листу бумаги.
– Ну, а имя, надеюсь, у тебя есть?
Цыганка укуталась в шаль, словно её обдало сквозняком, и беспечно произнесла:
– Имя? Хочешь, Эсмеральдой зови, не нравится, так Радой величай, я не обижусь.
– Ты, значит, поиграть со мной вздумала? Да я тебя! – с этими словами он перегнулся через стол и крепко ухватил допрашиваемую за косу.
Цыганка только на мгновение сморщилась от боли, и тут же расхохоталась ему в лицо – громко, раскатисто. От неожиданности молодой человек отпрянул прочь и, снова упав на свой стул, проговорил сквозь зубы:
– Ну и сука же ты!
– А ты что, милок, хотел? Богу в карман залезть? Всё подсчитать, да подглядеть и на весь мир ославить? Так? Ну уж нет, тут как-нибудь без меня обойдётесь. Не умею я ничего. Всю-то жизнь на доверчивости людской наживалась…
