– Откуда этот Фёдор знает про Петра Вениаминовича, ведь вряд ли они встречались?
– Фёдор не знает. Знает тот, кто в нём. Это сложно сразу объяснить…
– А что значат его слова?
– Этого я ещё не знаю, но сегодня я расскажу тебе, о моём старинном приятеле. О Петре… Обязательно расскажу, – пообещал он.
Где-то гремел гром, мелькали отсветы молний. Дождь шёл то сильнее, то утихая, то начинаясь вновь. А в доме горели свечи и потрескивали в печи поленья. Дед сидел укутанный в одеяло, его морозило, хотя в комнате было жарко. Вообще после той поездки он как-то разом постарел, осунулся. Но улыбка всё так же освещала его лицо.
– Итак, начинаю свою повесть. История длинная. Серёженька, если будет скучно, не мучайся, иди спать, я не обижусь.
Он замолчал, отхлебнул из кружки чай, настоянный на травах, и продолжил свой рассказ:
– Было это в пятьдесят втором году. Я к тому времени числился научным сотрудником по ненаучной дисциплине под названием «Атеизм». И меня, как бывшего героя войны, человека, проверенного в боях, направляют консультантом в некую лабораторию. Без объяснений: мол, разберёшься на месте.
В то время, я относился с невероятным энтузиазмом ко всякому заданию. Поехал тут же, не откладывая. Не стану вдаваться в детали, где находился этот центр, может там и по сей день есть какая-нибудь «секретка». Решил, что покажут мне очередную находку – древний фолиант или каменную скрижаль, я в меру своих познаний и талантов, её расшифрую.
Однако едва я прибыл на «закрытый объект», как меня взяли в оборот. Нигде ещё не изучали мой паспорт так тщательно, как там. Мне задали несусветное количество вопросов, все мои ответы фиксировались письменно. Затем я подписал бумагу о неразглашении ввиду «крайней секретности» того, что мне предстоит увидеть, и только после этого допустили внутрь «объекта».
Навстречу мне вышел улыбающийся мужичок с аккуратной бородкой в строгом костюме. Так произошло моё знакомство с Петром Вениаминовичем.
– Как я понял, формальности улажены, – сказал он. – Не сердитесь, ради Бога, у нас всех так мучают. Поединок науки и бюрократии всегда заканчивается в пользу бюрократии.
Потом последовало рукопожатие и ни к чему не обязывающая болтовня. Он показался мне весьма симпатичным субъектом, эдакий лёгкий, с чувством юмора человек, сыплющий афоризмами и цитатами – одним словом, он мне понравился.
– Вообще-то я боялся, что пришлют какого-нибудь старикашку с трясущейся головой, закостеневшего в ископаемое мезозойской эпохи. А вы ещё очень ничего. Кстати, давайте перейдём на «ты». Так будет и проще, и время сэкономим, – предложил Пётр Вениаминович. – Чувствую, мы сработаемся.
– Сработаемся, – согласился я, хотя совершенно не представлял, в чём должна заключаться моя работа. И лихо предложил:
– Ну, показывайте свои древности.
– Древности? – удивился он. – С чего ты взял, что я буду угощать тебя археологией? Верно, ты решил, если нужен консультант по религиозной символике, то и разбирать придётся нечто покрытое мхом времени? Нет, Андрей, всё куда сложнее. Идём.
Он повёл меня по бесконечным коридорам к лифту, что открывался специальным шифром. Лифт доставил нас на крышу здания, и вот там я увидел ЭТО. Чтобы вам стало понятно, как выглядело данное устройство, попробуйте представить десятки локаторов или, как это говорят, телескопических антенн, из которых построен спиралевидный трёхэтажный терем. Стены и крыша у него выгнуты вовнутрь, и напоминает это здание этакий штопор.
– Вот оно, чудо нашей эры! – восхитился Пётр, словно сам впервые увидел это строение. – Отражатель времени и дверь в непознанное…
– Мистификация? – будучи просто потрясен этим футуристическим строением, я не мог поверить, что это служит интересам науки.
– Помилуй, ничего потустороннего. Какова цель науки? Познание. Так что, не будем стоять на пороге познания. Добро пожаловать в наш шалаш, – он открыл дверь и пригласил меня следовать за ним.
Внутри этого странного сооружения находился дежурный сотрудник – молодой человек, чуть старше двадцати. Он строчил что-то в тетрадке левой рукой. Не отрывая взгляда от листа, подал мне руку:
– Дмитрий.
– Андрей, – сказал я, невольно бросая взгляд на его писанину. Там вместо букв, были какие-то значки, пентаграммы и геометрические фигуры.
– Дима, ты опять без меня влез, – пожурил его Пётр. – Я ведь и отлучить могу.
– Всего пять минут, а это, как вы знаете ненаказуемо, и наконец-то, оторвавшись от тетради, взглянул на меня. А вы говорили, приедет старичок с очками на носу. Так что пари вы проиграли. Коньячок с вас!
– Сочтёмся, Дима.
– А вы ничего не перепутали? – спросил я, оглядываясь по сторонам. – Всё-таки моя специализация атеизм, а не физика.
– Не волнуйся, именно это нам и нужно, – ответил Пётр Вениаминович. – Сейчас всё поймёшь. Давай для начала познакомься поближе с нашей чудо-техникой. Словами это не объяснить…