– Что рассказывать… – начал Курпатов. – Добрался до Тобольска. Сначала поездом ехал, потом на корабле. Вы не представляете, Александр Осипович, какие настроения в провинции… Такое творится…
– Обойдёмся без этого, – оборвал его Дранков. – Меня не интересуют ваши оценки провинциальной жизни Где кинохроника? На что я потратил деньги? Вот что мне интересно!
– Романовы в Тобольске находятся под охраной. Мне сказали, без специального разрешения снимать не позволят. А человек, что это разрешение выдаёт, был в отъезде. Пробовал солдат подкупить. Они ни в какую. Потом мне сообщили, что в воскресенье они-с в храм отправятся. Я это в среду узнал. Несколько дней выбирал место, откуда всё хорошо видно, чтобы запечатлеть. И кинокамеру установил очень удачно, как вы учили…
Курпатов замолчал, давясь слезами, которые уже текли по лицу, так что и скрывать их не было ни какого смысла…
– Дальше что было?! Что вы тут как гимназистка истерики мне устраиваете?!? Я слушаю, излагайте!
– Когда они-с в храм входили, я, аккурат, в будочке сидел. Такая деревянная… И все они рядом со мной прошествовали: и Николай Александрович с супругой, и Великие княжны, и цесаревич… Я так радовался, ведь никогда так близко венценосную семью не видел. А тут… Мне даже показалось, Николай Александрович посмотрел прямо на меня… Прямо на меня… такая удача…
Чем дальше, тем короче становились фразы, и вот настал момент, когда разобрать в его слёзном рассказе что-либо внятное, стало просто невозможно.
– На, пей, – сказал Дранков, протягивая Курпатову стакан с водой. – Что же дальше, Ванечка? Где же всё это? – в его голосе чувствовалась издёвка.
– На обратном пути, в поезде… Честное слово, я только на минутку отлучился, за пирожками… Вернулся, а сумки нет.
– Плут ты, Ванечка, – вкрадчиво произнёс Александр Осипович. – Это называется: «Слуга двух господ». Читал такую пьеску?
– Читал, – смахивая слёзы, ответил Курпатов. – А к чему вы это?
– А к тому, любезный Ваня, что есть у меня достоверные сведения, что ты встречался с людьми господина Ханжонкова. И сдаётся мне, что ты продал им эту хронику, а заодно и меня со всеми потрохами.
Слёзы на лице молодого человека мгновенно высохли, он соскочил и, задыхаясь, воскликнул:
– Как вы можете!.. Меня!.. Да я…
– Честный, принципиальный человек? Ну? Договаривай.
– Да у меня даже мысли такой не было! У меня приятель у Ханжонкова служит…
