— Ладно, ладно! Напаны — великие мореходы. Мигом приведут его в подобающую форму, не успеет барашек два раза хвост поднять.
— Так им и скажи.
— Нет, ты скажи. — Маг свел ладони. — Теперь я должен приготовиться к завтрашнему.
Танцор опустил стакан. Великолепно — предстоит нести великую весть. — До завтра.
Келланвед молча кивнул, уже улетев думами куда-то далеко.
Порван-Парус и Мок Обманщик вдвоем обедали в главном зале; такое прежде случалось редко, ибо общие обеды затягивались до ужина, Обманщик с избранной группой капитанов и офицеров пили, травили небылицы, пили еще, устраивали пьяные дуэли, перевязывали раны и пели пьяные песни до утра.
Парус всегда извинялась, рано покидая сборища и удаляясь в личные покои. Но даже спать было нелегко: эхо заливистого хохота и криков проникало во все уголки замка.
И все же она настояла, чтобы маркиз Мок устраивал и цивилизованные обеды, лишь для подруги. Он согласился, поцеловав ей ручку и пробормотав: — Что я делал бы без своей Порван-Парус?
Несмотря на строгий приказ, лакей отворил двойные двери, проскользнул внутрь и приблизился. Ливрея из ярко-красного бархата с золотым шитьем. Мок был весьма впечатлен этой комбинацией, увиденной на иноземном госте из каких-то задворков Генабакиса.
Обманщик опустошил шестой или седьмой бокал, горестно пожимая плечами перед Парус, будто говоря: "Дела государственные, моя дорогая". Ей хотелось, чтобы он пил поменьше, в особенности потому, что спиртное вовсе не помогало ему в постели.
Мок бросил слуге: — Чего?
Паренек вынул роговой футляр с ярко-синей печатью. — Послание с Напов, милорд. Прибыло быстроходным судном.
Брови Мока взлетели. — Ага! — Он выхватил послание и помахал в воздухе. Изучил печать, щуря глаза, и показал Парус. — Видела? Короли так и делают. Знаешь, у них для того и перстни.
— Да-да.
Сломав печать, он выудил из футляра свиток изящного кремового пергамента. С некоторым трудом прочел письмо. И разразился смехом, хлопая по письму. Снова прищурился. — Вот так! Он назвал меня правящим братом! Предлагает совместный рейд, чтобы скрепить союз. Ударить по Кауну на заре, в равноденствие.
Парус мысленно посчитала. — Остается четыре — нет, пять недель. —
Мок наливал себе вина. — Верю? Он король! Обязан быть верным слову. Дело репутации, понимаешь?
— Понимаю, — обиженно сказала она. — Но что если это… трюк? Способ выманить тебя подальше?
— Трюк? — Пират отвел бокал от губ, глядя на нее в самой обидной манере — как на дитя малое. — Порван-Парус, милая. Ты слышала о гражданской войне, что разорвала Напы? Столица выгорела. Флотилии рассеялись, не желая принимать его власть! Он слаб. — Мок экспансивно взмахнул руками, будто скорбя. — Он явно не сможет устроить рейд в одиночку, потому предлагает сотрудничество в доказательство верности. К тому же, — снова схватился он за вино, — он знает: я жажду мести проклятым купцам Кауна.
— Точно, — буркнула Парус. Тревоги ее не рассеялись; но разве не следует рисковать, если желаешь выгод? Не сама ли она замышляла набег? — Ну, — сказала женщина капризно, — было бы лучше, если бы мы пошли одни.
Мок погладил длинные усы, осклабился. — Разумеется, милая. Ты будешь там, глаза с них не спустишь. Первый знак измены, и они твои.
Она прищурилась. — И ты тоже?
Предложение вроде бы оказалось неожиданным. Он сел, хватаясь за спинку кресла. — Гм… потребуются все корабли и капитаны. Никто не останется. Уверен, Тарел не пойдет сам с набегом!
— И ты превзойдешь его славой.
Кажется, идея польстила Моку. Улыбка стала шире, он кивнул, гладя усы.
В этот миг от дверей раздался шум. Какая-то драка? Мок заревел на весь зал совсем не в царственной манере: — Чего там, проклятье!
Створка двери отворилась, внутрь скользнул тот же лакей, с ним донесся вопль: — Лучше надутому ублюдку меня увидеть!
Мок закатил глаза. — Ты, Геффен? — крикнул он, делая слуге знак. Парень поговорил со стражей и вскоре долговязого бандита допустили. Он вошел, поправляя одежду и пояс, с которого совсем недавно сорвали оружие.
Парус разглядывала сердитого гостя. Итак, это Геффен, подручный Мока в городе. Кажется, с недавних пор у него проблемы с бандой напанов, недавно проникших в Малаз.
Пират налил бокал, снисходительно глядя на мужлана. — Что такое, Геффен? — спросил он намеренно равнодушным тоном.
— Пришел предупредить тебя.
— О чем же?
— Насчет треклятых напанских…
Мок оборвал его: — Не начинай. Я предупреждал: не умеешь улаживать дела — считай, ты в отставке.
Подобные сетке шрамы стали почти белыми, так побагровело лицо Гефа. Глаза сверкали смертельной угрозой. Порван-Парус захотелось поднять Садок.
— Не о них, — прохрипел бандит. — Они работают на двоих. Один с материка, опытный убийца. Мои мальчики не справились с ним. Второй — богами проклятый маг. Практикует страшные вещи. Ни один местный талант и близко не готов подойти.
Порван-Парус два не рассмеялась при столь дерзком преувеличении.
