Керен огляделся и понизил голос: — Хочет достать тебя, вот и всё.
— Почему?
— Ты же завоевал доверие команды? А он еще нет. Не терпит соперников, ясно?
Картерон посмотрел в небо. — О, ради любви Беру.
Плотник подмигнул: — Эй. У тебя легкая работа. К чему жаловаться?
Он вздохнул. — Верно. Спасибо, Керен, — и отошел.
Два дня Картерон ошивался на "Жадине", ничем особенным не занятый. Потом снова пошел к Хессу. Пришлось ждать полдня, прежде чем капитан выплыл из каюты. Картерон отдел честь. Хесс смотрел с явным недовольством. — Чего тебе, матрос?
— Работа исполнена, капитан. Прошу разрешения заняться личными делами.
— Не разрешаю, матрос.
Картерон отказался сдаться сразу. — Могу спросить причину, капитан?
Хесс отвернулся. — Ты служишь моему развлечению, матрос. Неужели не ясно?
Картерон закрыл глаза, раздумывая.
Хесс замер; развернулся кругом и подскочил к нему, глядя сверху вниз — Картерон оказался не самым высоким на корабле. — Отступник, — бросил он. Кривая улыбка почти не была видна за пышными усами. — Так, так. Хорошо. Я надеялся. Отставка принята. — Он указал вдаль. — Убирай поганую напанскую задницу с моего корабля.
— С радостью. — Картерон направился к трапу. На ходу поймал взгляд Даджека. Тот хмурился, потирая шею.
Женщина, которой он присягнул в непреложной верности, бушевала. Металась по щелястому полу пивного зала, впиваясь ногтем в ладонь при каждом слове. — Ты знал, что нам нужны средства, и уволился с "Жадины"?! — Палец пронзил кожу, Картерон поморщился. — Мы вложили в "Закрученный" все, что имели! — Палец снова и снова бороздил ладонь.
— Бухнули камнем в воду, — буркнул Зубоскал, сидевший на стуле у двери.
Палец нацелился на него. — Заткнись ради Бездны, или будешь следующим. — Зубоскал стал глядеть наружу, посвистывая. Токарас старался не ухмыляться.
— Угрюмая… — начал Картерон, стараясь звучать как можно рассудительнее.
— Молчать. Я не закончила. Ты знал, что мы рассчитывали на твою долю с "Жадины".
— Да, но…
Дверь открылась, вбежала Прощай. — Банда слоняется около склада, что на Передней улице… — Голос затих, женщина уловила напряженную атмосферу.
Угрюмая повернула голову. — И? Разберись с ними.
Темные брови Прощай взлетели. — Лааадно. — Она толкнула Зубоскала; тот со стоном встал. Проверил пояс с ножами и выскочил вслед за ней.
Угрюмая вернула внимание Картерону, уперлась кулаками в поджарые бока. Смотрела, сильно сощурившись. Он хорошо ее знал, но не мог понять, о чем она думает.
— Ты не оставил мне выбора, — сказала женщина, кивая себе, словно пришла к некоему решению. — Придется это сделать.
— Сделать что?
— Вывести "Закрученный".
Чосс, молча пережидавший бурю за стойкой, чуть не упал. — Ты шутишь? Он не готов.
— Что можно доделать к рейду?
— Тому, что через две недели? Тайному, о котором знает весь остров?
Угрюмая сверкнула глазами. — Да. К нему.
Чосс сел на стул, раздумывая. — Ну… Если сосредоточиться на трюме, его можно закончить — но не больше! Паруса старые, канаты прогнили и кое-где порваны, и еще…
Она подняла руку, прерывая жалобный плач. — Плыть будет. Отлично.
— Я не доверился бы снастям даже в умеренный ветер.
— Справимся. — Она повернулась к Картерону. — Вот. Добился.
Он потер шею у затылка. — Обманщик не позволит нам выйти.
Угрюмая снова ходила взад и вперед. — Что он может сделать? Мы свободные налетчики, как все здесь. Корабль наш. Он нас не остановит.
Картерон пошел к бару, налил кружку жидкого пива, гневно взглянув на Чосса. Тот поскреб подбородок, думая. — Команды нет, — выдавил он наконец.
— Пошли призыв.
— Никто не пойдет к нам, напанам.
— Просто пошли. — Чосс пожал плечами. Картерон вздохнул, подпрыгнул, чтобы сесть на стойку. Пополнил кружку. — Ладно. Весть мы разошлем.
Угрюмая благодарно кивнула и встала на месте. Свела ладони. — Отлично. Полагаю, мы закончили. А ты что здесь делаешь, Чосс? Иди работай.
Токарас приглушенно рассмеялся. Чосс встал со стула, глядя на него. — Над чем смеешься? Идем со мной.
Токарас тоже встал. — Я ведь говорил, что ненавижу море?
— Каждый проклятый день. — Чосс поглядел на Картерона. — И ты. Допивай.
— Эй! Я только что оттрубил целый день на "Жадине"!
— Скорее все спустил в трубу. — Чосс указал на выход. — Давай. Пора заняться настоящим делом.
Картерон допил пиво и утер губы. — Чудесно. Уже ненавижу новую работу.
По расчетам Танцора, прошел уже месяц. Он начинал думать, что терпению настает предел. Приятель погибал у него на глазах, и ничего нельзя было сделать. Маг казался высохшим, сжавшимся и сморщенным, и не по причине маскировочных чар. Видимость начинала выражать содержание.
Хромая назад после очередного дня изнурительного труда в забое, Танцор гадал, что лучше сделать. Тащить его на каких-то салазках? Нести? Заставить Хохолка разделить ношу? А может, у фаларийцев есть мул или ослик. Это решило бы проблему. Да, нужно поспрашивать…
Он отвел ветхую занавеску и застыл, выпучив глаза. Ложе Келланведа опустело.
