В следующие дни семеро фаларийских рыбаков были щедро вознаграждены смехотворными причудами гостей. Снова и снова они зачерпывали ведрами соленую воду и обливали друг дружку — к великому веселью команды. Надраивали кожу, прочесывали волосы и ковыряли в ушах. Охотно взяли самую старую и драную одежду, швырнув свою за борт. Некоторые из рыбаков качали головами и крутили пальцами у виска, считая, будто бесстыдное солнце выжгло у чужаков мозги.
После четырех дней очищения кожа стала красной и потертой; волосы Танцор коротко остриг и многократно вымыл. Сейчас он сидел и, одолжив нож, старательно выскребал остатки грязи из-под ногтей. Келланвед склонился над поручнем, зажал ноздрю, а другую энергично прочищал. Затем он закашлялся и сплюнул в волну полный рот слизи. — Думаю, ночью, — сообщил он.
— Хорошо. Мы слишком долго были в отлучке.
Хохолок сидел на груде старых канатов, облаченный в рваную рубаху и шорты; грузный маг походил на огра, который не только сожрал дитя, но и присвоил детскую одежду. Задрав ногу на ногу, он очищал подошву пемзой.
— Ночью, — крикнул ему Танцор.
Мужчина крякнул, еще яростнее скребя стопу.
— Идешь с нами, да?
Маг опустил ногу, поморщился. — Нет, — прогудел он. — Я не закончил дела в Семи Городах.
— Не выследил кого-то, — уверенно пояснил Танцор.
Маг беззаботно кивнул: — Верно.
— Ну… если мы сумеем выбраться, навести нас на Малазе.
Широкий рот удивленно изогнулся. — Где?
— Малаз — это остров к югу от Квон Тали.
Хохолок равнодушно хмыкнул и начал чистить вторую подошву.
Позднее, когда почти все моряки заснули на палубе среди запасных парусов и канатов, Танцор и Келланвед встретились с Хохолком на носу. Пожали руку семиградскому магу. Танцор посмотрел на партнера. — И?
Келланвед озабоченно вздохнул. — Да. Ну, вот оно….
Танцор ощутил, как встают дыбом волоски на коже — знак открывающегося садка. Помахал рукой одинокому рыбаку, что удивленно взирал на них от торчащего на корме бокового руля… и потерял опору под ногами.
Упав в сухую вязкую золу. Вокруг вздымались клубы пыли. Он кашлял, разгоняя пыль руками. — Келланвед?
— Да… — Голос звучал весьма слабо.
Он нашел его лежащим в пепле — сжался клубком, руки обвили голову. — По-настоящему больно, — простонал маг сквозь зубы.
— Слишком рано?
— Ага, — кивнул тот. — Рано.
— Прости. — Танцор осторожно поднял его на спину, держа за руки. — Тогда я понесу. Куда?
Келланвед показал пальцем; Танцор зашагал в указанном направлении. — Теперь тебе удобно, да? — спросил он.
— О да, вполне.
Танцор закатил глаза к пепельному небу. — Лучше не бывает.
Дассем оказался в самом конце каравана. Он знал: многие огорчились бы такому положению, сочтя самым худшим и опасным место, где приходится глотать чужую пыль. Многие, но не он. Юноша был не из боязливых, готовых жаждать места в середине стада, в безопасности от налетов. Что же до пыли — ветер оказался переменчивым и чаще дул поперек пути, избавляя от неприятных ощущений. К тому же он обвязал платком рот и нос.
Обыкновенно Дассем шагал рядом с лошадьми. Когда хотелось отдохнуть, садился на облучок повозки. Когда Нера приходила в себя, они беседовали — почти всегда о пустяках, вспоминая приверженцев культа из Ли Хенга. О мелких услугах и памятных обидах; о поступках необдуманных и невольных, которые так неоправданно волнуют юность.
Иногда начальница охраны Коса прерывала привычный осмотр растянувшегося каравана, чтобы пройтись рядом. Кивала, и он кивал в ответ. Но до сих пор она не произнесла ни слова. Юноша отвечал тем же манером.
Только на второй половине пути на юг — через лунный месяц — случилось первое происшествие. В тот день длинная вереница повозок остановилась непривычно рано. Вначале ему подумалось о сломавшейся где-то впереди тележной оси или потерянном ребенке, но затем взгляд пробежал по линии холмов, усыпанных густым, низким, доходящим почти до пыльного тракта лесом. Дассем возвел очи к небу и вздохнул. Встал за повозкой и принялся ждать.
Весьма скоро из кустов выбрались четверо потрепанных "гостей" — двое мужчин и две женщины. Один разбойник нес кривой меч, женщина выставила длинную рапиру. Остальные приготовили арбалеты.
— Стой на месте, и никто не пострадает, — объявила женщина с рапирой.
Дассем молчал, сложив руки на груди.
Четверо поглядели на караван и на него, и снова на фургоны впереди. Наморщили лбы.
— Гадаете, где ваши дружки? — сказал Дассем.
— Молчать! — зарычал тип с арбалетом. Тяжелое оружие плясало в тощих руках; похоже было, он давно не ел ничего питательного. Среди четверки лишь мечник был облачен в доспех: кольчужная рубаха с длинными железными чешуями выглядела реликвией эпохи воинственных прадедов.
— Видишь их? — спросила женщина с арбалетом.
— Молчи, Агла.
— Мне вот кажется, они уже не появятся, — бросил Дассем.
