Дорогу обратно найти было нетрудно. Она уже почти достигла выхода из норы, ведущей к винтовому корню, когда увидела, что кто-то идёт ей навстречу. Девушка закусила губу, пытаясь побороть накативший страх. Оказывается, она ещё могла бояться. Остановилась и вытащила метательный нож дрожащей рукой. Незнакомец впереди защёлкал, заклекотал и прибавил шагу. Дилоя молча стояла, выжидая, пока противник приблизится на расстояние уверенного броска. Наконец, она различила в голубом полумраке скалящийся череп, сидящий на узких костистых плечах мертвеца, замотанного в какие-то полуистлевшие тряпки. Правая рука нежити отсутствовала по локоть, а левой она тянулась к девушке, продолжая тихо клекотать. Первый нож вонзился прямо в пустую глазницу, лысая голова дёрнулась, но тварь этого даже не заметила, продолжая идти вперёд.Поняв, что её оружие почти бесполезно, второй нож девушка направила в ногу твари, чуть выше коленного сустава. Нога с хрустом подломилась, и оживший мертвец растянулся на полу, заворочался, защёлкал суставами, нашаривая опору, чтобы подняться. Дилоя же бросилась вперёд и, промчавшись мимо лежащего противника, устремилась наверх.
Выбравшись на край рва, она чуть не столкнулась со вторым мертвецом, направлявшимся к корню. У этого также не было правой руки, а левая костлявая пятерня сжимала поводья её гнедого жеребца. Животное вело себя смирно, так, будто бы рядом с ним была не смердящая сырой землёй и разложением тварь, а хорошо знакомый человек. Позади виднелись ещё мертвецы за которыми послушно следовали остальные лошади и осёл. Заметив девушку, первый мертвяк, выпустив поводья, заклекотал и, шагнув вперёд ухватил её за запястье. Ди закричала и, перехватив кинжал свободной рукой, что есть мочи рубанула по корявой конечности. Лезвие застряло в сухих костях, но хватка ослабла и ей удалось вырвать руку, оставив в крючковатых пальцах кусок рукава и ведьмин волосяной браслет. В следующий миг в её голову ворвался гул множества голосов. Они шептали, прося, требуя, моля и угрожая, но девушка не слушала. В панике она бежала прочь, срывая горло в отчаянном крике. Остатков здравого смысла ей хватило, чтобы не броситься на тропу, где маячило несколько десятков скособоченных силуэтов, вместо этого она с треском вломилась в заросли, прорываясь через переплетение ветвей, которые, словно мёртвые слуги проклятого дерева, пытались удержать её своими цепкими лапами. Голоса в голове становились всё громче и настойчивее, они уже не шептали, а кричали, и им нельзя было не подчиняться, но паника продолжала гнать Дилою вперёд, всё глубже в чащу. Вдруг голоса смолкли. Их как отрезало. Но девушка продолжала бежать до тех пор, пока не упала без сил, рыдая от ужаса, горя и боли в измученном теле.
* * *
