– Да был двор-то, – начал сочинять Мерк, устраиваясь на стуле. – Сам я на хуторе родился. Жили семьёй небольшой, да беда приключилась – как-то ночью пожар начался. Один я из избы выскочил, остальные угорели там насовсем. Из всей родни у меня дядя остался, он в Сегале живёт, дело у него там. Кое-как добрался я до него, но он всё по торговым делам, и батрак ему был, что люмену факел. Так что дядька меня просто сбагрил в услужение к йору одному. Зовут его Некер лен Крес, – тут Мерк не врал, у его первого патрона графа лен Крес действительно был дальний родственник в Сегале, а любая ложь смотрится убедительнее, если в ней есть хоть толика правды.
По глазам старосты было видно, что в байки пришлого бродяги он не шибко-то верит, но со двора пока не погнал, выходит, отчаиваться рано.
– Вот только йор этот скотиной лютой оказался. Слуг своих в чёрном теле держал, сёк за любую провинность, будто рабов, а на ночь запирал, чтоб не сбежали. Натерпелся я в его доме такого, что не всякому врагу пожелаешь, – с этими словами Мерк встал со стула, скинул рубаху и повернулся спиной к старосте. Посмотреть там было на что. Регенерация регенерацией, но шрамы от ударов плети так просто не рассасываются. Сейчас это сыграло парню на руку, клейма раба или негатора на нём не было, а, значит, рабом он не являлся. Нет, конечно, любой йор имеет право высечь простолюдина за серьёзную провинность, но и свободный слуга вправе, при желании, от такого господина уйти.
– В общем, убёг я, как только случай представился, – продолжил Мерк, одеваясь и возвращаясь на место. К дядьке по второму разу идти не особо хотелось, так что решил поискать счастья по сёлам да хуторам. Вот только с виду я бродяга-бродягой, это вы, уважаемый, верно подметили. А такому на тракте одна дорога – в рабы. Как сбежал, времени выбирать, куда идти не было, рванул к ближайшим воротам. А там лес незнакомый, то да сё, так и скитался я две недели по буреломам, ел, что Роша пошлёт, и думал уже, что пропаду вовсе, и тут на Хокела выбрел.
– На Хокела? – удивился староста. – Это где ж ты мальчишку нашёл-то?
– Да на дереве же. Залез туда по дури, подружки подначили, все беды от баб. А я за ним слазил, да вниз спустил. Он меня сюда и отвёл. Ну, думаю, сами боги надо мной смилостивились. Сразу к вам пошёл, – договорив, Мерк перевёл дух и в свою очередь выжидающе посмотрел на старосту.
– Дела… – протянул тот, продолжая ощупывать парня взглядом. – Ежели не в батраки, так в сказители точно сгодишься. Вон и сума у тебя уже есть, только по миру ходить, да подаяние собирать. Кстати, откуда? – теперь он пристально смотрел прямо в глаза Мерка.
– Украл, – не отводя взгляда, твёрдо произнёс он. – У Некера лен Крес украл. Я у него за одну похлёбку горбатился.
Он уже чувствовал, что убедить местного голову не получится, впрочем, Мерк его понимал. В округе Шил знает, что творится, патрули повсюду, каких-то тёмных ловят, и тут выходит незнакомец из леса и просит под боком у себя пристроить.
В этот момент входная дверь распахнулась и в комнату вошла та самая женщина в сарафане, мать Хокела.
– А, ты здесь, – улыбнулась она Мерку, – я уже не знала, где искать-то тебя.
– Полька, тебя стучать не учили? – поморщился староста. – Чай не в хлев пожаловала.
– Прости, Ливор. С ног уже сбилась, покуда героя этого искала. Представляешь, он моего паршивца в лесу с дерева снял. Тот чуть не на тридцать локтей залез!
– Да он вообще парень бойкий, – прищурился Ливор. – То Хокела с ветки снял, то вот ко мне пришёл в батраки проситься.
– Неужто?! – всплеснула руками женщина. – Дак давай его мне! Мне мужик в хозяйстве до зарезу нужен. Крышу бы переложить, протекает. Да ставни поправить, да забор покосился. А стоит мне делом заняться, как паршивец мелкий то в лес убежит, то в речку свалится!
– Так-то оно так, – протянул староста. – А, впрочем, – он махнул рукой, – бери его. Думаю, вы обо всём и сами договоритесь.
Мерк вскочил со стула, не веря своей удаче. Он уже смирился с мыслью, что завтра ему вновь придётся слоняться по лесу, бегая от патрулей и считая каждую корку хлеба. И это ещё, если ушлый староста не доложит о нём кому надо. А тут кто его искать будет? Крестьянин – он крестьянин и есть. Полька уже вышла из дома и Мерк направился было за ней, но на пороге его окликнул Ливор:
– Слышь, парень, тут в дне пути лагерь солдатский. По всему лесу солдаты рыщут. Вздумаешь чего учудить, далеко тебе уйти не дадут, понял?
И снова Мерку пришлось играть с ним в гляделки. Нет, может, мужик он и со странностями, но человек хваткий. Недаром его старостой выбрали.
– Я понял, Ливор, – произнёс Мерк очень серьёзно.
– А раз понял, так иди, – махнул тот рукой. – Добрые люди в этот час уже спать ложатся. А ты всё на пороге стоишь.
Парень кивнул и отправился следом за Полькой.
* * *
