– Ты верно обкурился. Сколько раз я втолковывал тебе, не являться в мой дом в подобном виде. Возможно, дело в уличном освещении. Об этом не подумал?
Снова раздался звонок в дверь.
– Утро посещений какое-то, – проворчал я. – Леха?
Федоров только кивнул мне, мимоходом скинул ботинки и, не отрываясь от разговора по телефону, продолжал:
– Не пиши и не звони мне! Поняла?
Он снял куртку и кинул ее на кресло.
– Забудь навсегда!
Мы с Ильей переглянулись.
– Любовь и все дела, – пожал плечами Сазонов, возвращаясь на кухню. – Ставлю три бутылки кефира, через пять минут будут ворковать и пускать слюни, признаваясь в вечной любви.
– Ты куколка, которой можно управлять! – гаркнул Алексей в трубку. – Тебе донесли какую-то ерунду, а ты схавала и начала без разбора орать! Прежде чем проглотить, надо бы разжевать. Тебя можно легко спровоцировать… Я? Да, это ты мне первая набрала и позвонила. Я вообще тебе звонить не собирался!
– Леш, а ты что приперся в такую рань? Тренировка в 19.00 начинается, – спросил я, пока Федоров копался в телефоне.
– Представьте себе, эта кукла возомнила из себя розовой сладкой ватой. Говорит, что это я ее провоцирую. Трубки бросает. Хотя, в одном она права, это я ей набрал.
– Лучше пусть скажет, зачем с первыми петухами друг другу расчесывать мозг? – отозвался из кухни Илья. – Я б в это время спал и пукал.
– То-то я смотрю ты всех своих баранов пересчитал перед сном, – огрызнулся Лешка. – Все, отстаньте оба! Алло? Любимая? А у меня билеты есть на послезавтрашний матч. Нет, в универе. И знаешь кто главный игрок?
– Илья, топай сюда, – позвал я Сазонова.
На днях, разбирая кладовку, я наткнулся на диктофон и винтовку. Оба эти предмета мне подарила бабушка. Даже помню записку на пергаментной обертке: «Моему дорогому внуку на память».
Вообще, она не была похожа на всех вместе взятых бабок. Ей безумно нравилась стрельба по банкам и питала страсть к необъезженным лошадям. Когда я приезжал к ней в гости, она угощала меня кумысом и водила на охоту.
Подарок стал неожиданностью. В целях безопасности (хоть винтовка была разряжена), родители отвезли ее на дачу и спрятали где-то на чердаке. Прошло время. О винтовке забыли, но не я.
– Красавица! – восхитился Илюшка, рассматривая оружие со всех сторон. Он прильнул к прицелу. – И маслята есть?
Я открыл футляр, в котором хранились патроны.
– Скажи еще, что хозяйка не пронюхала, какого зверя ты хранишь в кладовке?
В отличие от своих друзей, я снимал квартиру. Хозяйка появлялась раз в месяц, чтобы забрать деньги за аренду. Оплату по безналу она не признавала. На самом деле, это был предлог: проверить на чистоту квартиру, чтобы застать меня врасплох и знать, какую публику я вожу к себе. Пересчитывая деньги, она, словно обладатель 360-градусным полем обзора, успевала крутить глазами по комнате, сканируя взглядом сыщика все, что неправильно лежит.
Если действительно что-то не так лежало, ее лицо довольно надувалось, глаза округлялись, как у долгопята, и с ехидным восторгом, делала мне замечание.
Эта дама на пенсии была с барскими замашками. Перед ее уходом, я обязательно должен был предложить ей чашечку какао или кофе с молоком. Она с удовольствием потягивала напиток с блюдца, словно купчиха, оттопырив мизинец в сторону.
– Нет. Обычно, я вешаю на дверь кладовки увесистый замок. Конечно, она заглянула однажды сюда из женского любопытства, но не нашла ничего, кроме рыболовного снаряжения, в котором я и припрятал оружие.
– Хороша! – сказал Сазонов, проверяя затвор винтовки.
– Да, как раз защитит от нашествия манекенов.
Сазонов наградил меня кислым взглядом и резко взвел курок.
– Воу! Полегче, парень! – сказал Федоров, отведя дуло незаряженной винтовки, он прислонился к дверному косяку. – Вы о чем? Какие манекены?
– С некоторых пор Илюшку сопровождают. Элита же, – хохотнул я.
– Эстафету на гонках отнимали? – подхватил Лешка.
– Заканчивайте ржать, дурные. Уймите свою буйную фантазию.
У меня зазвонил мобильный телефон.
– Алло? Привет… – поймав внимательный взгляд Сазонова, я осекся.
– Спишь? – спросила Римская.
– Кто это? – подозрительно спросил Илья.
– Уже бодрствую, – ответил я.
Сопровождаемый пристальным взглядом друга, я накинул куртку и вышел на балкон.
– Как спалось, Мира?
– Сладко, – промурлыкала Римская сонным голосом.
Я представил ее в гипюровом пеньюаре, как она нежится в постели и одеяло чуть прикрывает ее точеную фигурку.
Мы оба молчали и наслаждались каждой минутой. Я слушал ее ровное дыхание в трубке.
– Как дела? – спросил я.
– Если ты пригласишь меня на чашечку кофе, я тебе расскажу, – игриво зазвучал голос Мирославы в трубке.
– Что предпочтешь на десерт: мороженое с шоколадом и вишенкой или фруктовый салат?
– Мороженое с вкусняшками, – улыбнулась она в трубку.
Я прикрыл балконную дверь. Парни хохотали. Они боролись удочками, как на шпагах.
– Договорились. Как тебе вчерашний поход к медиуму? – тихо спросил я.
