– Мне теперь все кажется довольно ясным в этом вопросе. Думаю, ваша версия о природе кошмаров совершенно правильная. Это просто уставшее от обилия лекарств подсознание.
– В любом случае надо тщательно делать все, что выписал невропатолог. В конце концов, в платные клиники дураков не берут, ведь теперь все хотят иметь хорошую репутацию. Неврологические препараты так или иначе положительно действуют на кровообращение в вашей многострадальной голове. В конечном итоге и настроение будет лучше, и, может быть, не будет кошмаров.
– Да-да… Я надеюсь на это…
Она наклонилась за ходунками.
– Леночка, я предлагаю пойти попить чаю. Дома теперь почти весь день никого не бывает, кроме мальчика с няней. Она женщина не очень общительная и в основном старается проводить время в детской. Господи, я такая стала эгоистка! Ведь знаю, что вам наверняка уже надо бежать.
– Не берите в голову. Дочь по субботам у мамы, а мой мужчина будет дома не ранее обеда в воскресенье, я уверена. Он очень устает. Врачи бегут из больницы в поисках зарплат – не одна я такая. Ему теперь приходится выполнять в операционной работу двух-трех хирургов.
– Тогда я еще пару часиков у вас украду.
Она довольно ловко привстала на здоровой ноге и быстро ухватилась за ходунки, не дав мне возможности помочь ей.
Мы двинулись на кухню. В квартире и вправду было тихо и неприятно пусто. Сын, видимо, ушел сразу после моего прихода. Даже на кухне чисто, без запахов еды. Полина сама достала чашки и чайник. Слава богу, у меня хватило мозгов не унижать ее попытками помочь.
– Следующий раз, когда придете ко мне, если, конечно, я вам не надоела со своими разговорами, обещаю уже не пользоваться этой штукой. – Она села рядом со мной за стол и с отвращением оттолкнула ходунки подальше.
– Вы же собирались уехать к внучкам.
– Конечно, я собираюсь. Все равно, если даже все сложится, я обязательно хочу увидеть вас еще хотя бы раз. Мы сегодня поговорили, и у меня появились силы. Вы же сами знаете: лечит доктор, а не лекарства.
– Это двусторонний процесс, Полина Алексеевна. Хотя теперь уже могу вам признаться: я не верю в таблетки. Я верю в человека и в его силы. Жалко только, не всегда срабатывает.
– Ну как же вы теперь говорите такие вещи, Леночка?! После всех увещеваний по поводу невропатологов и новых препаратов!
– Нет, лекарства – нужная штука. Да и как бы люди справились с инфекциями, если бы не антибиотики? И что бы мы делали без аспирина? Только «вышестоящие товарищи» все время достают из колоды карт новые козыри: то ВИЧ, то онкология, то наркотики. Так что игра все равно идет не по нашим правилам. Но парня с черепно-мозговой травмой можно спасти, разве это не важно? Или женщину с тяжелыми родами, или молодого мужчину с инфарктом. Вот это и есть небольшая часть сценария, на которую мы можем повлиять.
Полина пила чай с закрытыми глазами. Промедитировала полчашки, а потом вдруг выпрямилась и сосредоточила на мне очень серьезный взгляд:
– И какая же сила с нами играет?
– Да ничего особенного, мне кажется. Все по старику Дарвину, черт бы его побрал. Чтобы слишком много не плодились и жизнь сахаром не казалась. Вот и все. Чтобы не было иллюзий, какие мы теперь крутые да умные.
– Может, и так, однако товарищ Дарвин так и не смог определить, отчего мартышки по сей день не умеют на гитаре играть и сочинять стихи. А по его логике уже должны были бы.
– Я вас обожаю, Полина Алексеевна. Несмотря ни на что, имеете хорошие шансы опять выйти сухой из воды. Кроме ноги и головы, вас волнуют вселенские темы. Это и есть желание жить. Кстати, про мою веру в человека. С удовольствием приду с вами попрощаться перед вашим отъездом через месяцок.
– Месяц – это долго, Леночка.
– Зато реально.
Мы пили чай и около часа что-то еще обсуждали.
Я отказалась ждать шофера и поехала домой на метро. Полупустой вагон, суббота. Грустно.
Мысли угнетали, а больше всего то, что никак не могла вспомнить, где же я совершенно точно слышала металлический скребущий голос той ее соседки из сна. А ведь слышала же, слышала определенно.
