– Ты прав, Хантер. Мы – аномалии, как и те, с кем боремся. И ты прав: нас не должно здесь быть. Ты борешься с нами, очевидно, из добрых побуждений. Мы хотим одного, но очень разными способами, и это то, что отличает нас друг от друга. Я не готов идти по головам ради сохранения чьей-то репутации. – Он опустил капюшон и схватился за край медицинской маски. – В глубине души я сам осознавал, что не сильно отличаюсь от тех, с кем борюсь. Поэтому я так долго подчинялся приказам и соглашался на все условия. Думал, что контроль такого как я, – лучшее из возможных решений. Думал, что… найду в какой-то из этих организаций дом. Но, по сути, я ведь никому не нужен – только как инструмент. Это не то, о чем я мечтал. А ведь я веками делал свою работу сам – и делал хорошо. И продолжу делать ее после, даже если кто-то, в том числе ты, захотят мне в этом помешать.
Он стянул маску, снял очки и подступил чуть ближе. Глаза Мивы забегали по экрану телефона: похоже, она что-то читала. А затем медленно шаг за шагом она стала отходить.
– Куда ты? – в недоумении Тень опять шагнул вперед.
– Я тут закончила, – она выключала телефон и закинула его в карман белого халата, продолжая пятиться. – Ты симпатичный, даже несмотря на всю эту черноту. А разговоров-то было…
– Что с ядовитым туманом? – перебил Тень.
– Ты выполнил условие, так что его не будет, – равнодушно отозвалась Мива. – Пока!
Она завернула за тот же угол, из-за которого вышла. Тень бросился за ней, но никого не нашел. Она будто растворилась в пространстве.
Дальше все пронеслось словно на ускоренной перемотке.
Тень не мог поверить в то, что сделал в прямом эфире: наконец-то признался себе в собственной ценности для людей и поставил на место тех, кто пытался управлять им, не имея на это прав. Сейчас – после всех разговоров с Лиямом, лжи мисс Кларк и чудовищной истории с Куртом – он иначе увидел «Альтернат.». Перестал оправдывать чужие ошибки. Наконец услышал собственное «я». Да, он любил это место, но все яснее осознавал и правоту Айрис: это – не семья. И не дом. Не может быть домом место, где в тебе видят только оружие.
Да и может ли у него вообще быть дом как что-то постоянное? Все люди, к которым он привязывался, рано или поздно умирали, напоминая ему о боли долголетия. Только Айрис была с ним все это время, и даже она порой засыпала на столетия, оставляя его одного с гнетущими мыслями и смертями простых людей на каждом шагу.
Когда он вышел на улицу, говор людей за ограждениями накрыл его волной. Марта и ее коллеги из ЦРУ обступили его со всех сторон, сохраняя дистанцию. Тень даже не вглядывался в них: от усталости и потрясения все лица казались размытыми, точно кто-то нарисовал их, а затем, не дав краске высохнуть, размазал по холсту.
Подъехала машина с тонированными стеклами. Вместе с Мартой за рулем, Айрис и Азаруэлем они унеслись прочь. Ехали в гнетущем молчании. Тень и не заметил, как провалился в сон.
Марта не проронила ни слова, пока они не дошли до кабинета мисс Кларк:
– Проходите.
Азаруэль шагнул первым – уверенно и спокойно. Что бы ему ни сказали, как бы ни ругали, ему, скорее всего, будет плевать. Следом зашла Айрис, а за ними решился и Тень. Только теперь, после пробуждения, он потихоньку стал осознавать тяжесть своего положения.
Кларк сидела за столом, строго подняв голову и выпрямив спину.
– Садитесь. – Она кивнула в сторону трех кресел, а когда они сели, продолжила: – Как вы? – В голосе отчетливо звенело напряжение.
– Мы в порядке, – ответила Айрис. – А вы как? По голове уже настучали?
Азаруэль прыснул. Кларк пристально посмотрела на них, похоже, призывая все свое терпение, чтобы не выругаться.
– Да, настучали, – ответила она неожиданно сдержанно и указала на стационарный телефон. – Вот, только что, за минуту до того, как вы вошли. Первым, конечно же, позвонил мэр города, затем глава штата, а следом дал о себе знать Белый Дом. Поздравляю, слава о вас распространилась так широко, что не прошло и часа, как ваше дело уже на столе у президента.
– Я чувствую сарказм, – усмехнулась Айрис.
– Это он и есть, – отрезала Кларк.
Она переключила внимание на Тень: опустила голову, словно избегая зрительного контакта с ним, и поджала губы.
– Ты понимаешь, что как прежде уже не будет?
Тень почувствовал, как внутренности переворачиваются от растущего волнения. Он не мог понять, что читается на ее осунувшемся лице, что выражают ее усталые глаза. Разочарование? Сожаление? Но кажется, впервые с того дня, как она стала его начальницей, он нащупал в своем настоящем «я» стержень и твердо намеревался держаться до конца.
– Наша работа теперь у всех на виду. Отныне люди знают, кто ты и где находишься. Я… боюсь, что если кому-то сверху захочется предпринять какие-то меры в отношении вас…
– Мы просто свалим, а вы останетесь со своими аномалиями! – Айрис закинула ногу на ногу. – Будете сами разбираться с ними со своими малюсенькими отрядами, которые жрут пачками.
Азаруэль подхватил:
