– Очень необычное имя, – искренне удивился Курт. – А глаза… Это просто линзы. Я тут живу по соседству. А ты как здесь оказалась?
– Ну… – она застенчиво попятилась. – Мы с мамой гуляли, а потом она зашла куда-то, дядя Лиям подошел ко мне и сказал, что даст мне что-нибудь вкусненькое, если я пойду с ним.
Курт с трудом сохранил улыбку. Неужели родители не объяснили ей, что нельзя никуда ходить с незнакомыми людьми?
– И что, дядя Лиям дал что-нибудь вкусненькое? – спросил он все с тем же дружелюбием.
Девочка закивала. От смущенной улыбки на ее пухлых щечках проступили ямочки.
– Целый пакет. Я никогда столько конфет не видела. Почти все съела.
– Получается, тебе нравится в гостях у дяди Лияма?
– Да! – Она отпустила дверь и толкнула ее ножкой, открывая шире. – Мне тут очень нравится. Тут чисто, я целыми днями смотрю мультики и ем вкусную еду.
– А разве ты не скучаешь по маме?.. По папе?
– Папу я никогда не видела. По маме немного скучаю, но она не дает мне такие вкусности, как дядя Лиям, поэтому я пока хочу побыть тут, а потом попрошу отвести меня домой.
– Ты знаешь, где твой дом? Помнишь улицу?
– Улицу не помню, но… – она опустила задумчивый взгляд. – Я живу в многоэтажном доме. Там еще рядом старый ларек с газетами и тележка с мороженым. И дверь в наш подъезд обклеена листовками.
Курт нахмурился. Это же каждый второй дом в Нью-Йорке.
– Ладно, дядя Курт. Я пойду дальше смотреть мультики. Передайте дяде Лияму, что со мной все хорошо. – Она закрыла дверь прямо перед его носом, не дав ему встать.
Странная девочка. И правда такая доверчивая.
Раздумывая, что делать дальше, Курт решил пройтись по коридору, но вдруг из-за угла вышла Розалин: узнать ее теперь можно было не только по винтажным нарядам, но и по белой карнавальной маске на все лицо. Она остановилась в пяти шагах.
– До тебя не дозвониться. Хантер зовет.
Только сейчас Курт понял, что забыл телефон в комнате.
– Иду.
Очевидно, его звали поговорить о Лияме и разоблачении Тени. Неужели Курта введут в игру? Хантер и Лиям в нем сейчас не нуждались, так что он тренировался большую часть времени.
Розалин привела его в мастерскую, заставленную холстами. Ни единого чистого квадратного метра на стенах: все, даже потолок, заляпано краской. В центре, с дощечкой для смешивания красок в одной руке и кистью в другой, спиной ко входу стоял Хантер. Как всегда в черном: и ботинки, и джоггеры, и обтягивающая футболка с высоким воротом. Не лучший выбор для работы с красками, но это был любимый цвет Хантера. Редко когда удавалось застать его не в кабинете, ведь в мастерской и саду он любил побыть один. Искусно орудуя кистью, он наносил на метровый холст уверенные серые мазки, задавая черты будущего портрета.
– Думаешь, строение головы верное? – Он отошел от мольберта на пару шагов. – Я пока только учусь анатомии, даже взял несколько уроков, но вроде уже неплохо.
– Как по мне хорошо, но будто не хватает… резкости.
– Может, точности?
– Не знаю, как выразиться, но черты и углы лица слишком мягкие. Если только ты не рисуешь какого-то конкретного человека.
– Это так. Портрет из головы. Может, конечно, кто-то из тех, кого я видел в прошлом. Не помню.
Курт переступил с носка на пятку и наконец спросил:
– Зачем позвал?
Хантер вернулся к мольберту и занес кисть, будто размышляя, куда бы нанести следующий мазок.
– Интересная реакция общественности, не находишь? Люди так любят романтизировать опасные вещи. Тень пробудил в них не страх, а любопытство.
– Все как ты и хотел.
– Да. Все идет в точности так, как я и задумывал. Сначала представили нашего героя публике, затем покажем, на что он способен, а позже можно будет перейти к основной части.
– Вы уже продумали следующий теракт?
– Да. – Хантер принялся уверенно рисовать, не сводя с холста глаз. – Как тебе, кстати, наше маленькое шоу? Тебе понравилось?
В горле пересохло. Курт открыл рот, но сказать было нечего. Из того, за что его не осудят. Хантер будто прочел его мысли:
– Не бойся. Говори, что думаешь на самом деле.
Курт сглотнул, стиснул пальцы в кулаки и тут же разжал.
– Сказать по правде, я не одобряю методы Лияма…
– Ты хотел сказать «ваши с Лиямом методы». – Хантер внимательно посмотрел на него. Казалось, этим взглядом можно порезаться, если долго не отводить глаз. – Я знаю, о чем ты. Но эти нелюди по-хорошему не понимают. Да, у нас с ними общие цели, но… это по-прежнему нелюди, монстры. Я хочу уничтожить все аномалии, даже похожие на людей.
Он говорил ровно, как и всегда, но оттого Курту и становилось не по себе. Хантер может вот так мирно рассуждать как о самых безумных вещах и убийствах, так и о рисовании. Никогда не поймешь, что он испытывает и о чем думает в такие моменты.
– Не переживай. Право избавиться от Тени я сохраняю за тобой. Если он, конечно, не испугается и не уползет в свою нору под названием «Темное измерение». Боюсь, что там мы до него не доберемся.
– Если он сбежит, то я продолжу жить.
– Неплохой вариант, не находишь? Мир будет в безопасности, а ты заживешь как нормальный человек…
– С клокочущим внутри желанием убить его…
– А оно еще есть?
