– Надоело. Я это все уже видела. У меня столько денег и золота по всему миру припрятано, что я вполне могла бы купить весь континент. Может, даже не один. Все мужья выполняли любые мои прихоти, но ни один по-настоящему меня не любил. Я просто нашептывала им: «Люби меня до конца своих дней», и они любили, – она усмехнулась. – В общем, мне надоело жить. Меня уже ничего не удивляет. Поэтому я позвала тебя сюда. Твоя выходка – первая за последние столетия вещь, которая меня действительно взбудоражила. – Она оперлась локтем о подлокотник кресла и положила щеку на ладонь. – Я раньше правда презирала людей: они жили меньше, легко заболевали, были слабее. Любые их попытки ухватиться за жизнь, спастись от бед меня смешили, но в последние годы я все чаще мечтаю быть на их месте. Или хотя бы на твоем. Но мне не хватает искренности, доброты и благодарности. Может, мы и очень далеки от простых людей, которые, как оказалось, лучше нас, но среди всех нас ты самый… человечный. Раньше я считала это недостатком, но теперь признаю: это почетно, брат. Я завидую тебе так, как ты завидуешь людям.
Тень слушал ее, раскрыв рот, не смея даже моргнуть. Это были настолько отрадные слова, что он даже испугался: вдруг в приливе чувств что-то испепелит? Он постарался успокоиться.
– Спасибо, сестра. Ты сама… – он хотел подбодрить ее, похвалить за что-то, но не сумел вспомнить ни один ее хороший поступок, о котором он бы знал. Будто прочитав это в его глазах, Ундине отвернулась, и он добавил вдогонку: – Ты ведь начала вести блог. Наверняка кого-то вдохновляешь…
– Вдохновляю, – можно было подумать, этим словом она провела черту. – И то только начала. А чем я занималась тысячелетиями?
И тут Тень совсем растерялся. Врать он не мог, но и вспомнить весомое доброе дело – тоже.
Ундине снисходительно улыбнулась ему, так и говоря: «Не надо, не мучай себя». И тут же произнесла:
– Сегодняшний инцидент, вероятно, повлечет проблемы для тебя. Если получится, я помогу. Главное, чтобы «рычагами давления» в этом деле были мужчины. Повлиять на них можно. Не скажу, что мои связи охватывают весь политический круг страны, но если вдруг что-то узнаю, о какой-нибудь готовящейся подлости, дам знать.
Способностью Ундине было управлять мужчинами: стоило ей попросить о чем-нибудь, как они бросались исполнять ее прихоть. Правда, просить можно было лишь за себя, поэтому влиять на что-то в мировом масштабе сестра не могла – просто лишилась бы своего дара.
– Спасибо, Ундине. Ты очень добра ко мне.
– Ну, – она всплеснула руками и встала, – нужно же с чего-то начинать.
Тень поднялся на ноги вслед за ней.
– Но разве это не опасно для тебя – рисковать даром?
– Сказать честно, я использую его редко, и он уже помог мне добиться многого, заработать горы денег… Даже если вдруг что-то пойдет не так, думаю, будет не страшно.
Тень затаил дыхание: тело покалывало от нахлынувшего тепла. Он робко подошел к Ундине ближе, в неумолимом желании обнять, но застыл на месте. Они ведь никогда не обнимались. Как и с другими, даже Азаруэлем, даже в детстве. От одной только мысли Тень накрывало такое волнение, так слабели и подкашивались ноги, словно от этого объятия зависела его жизнь.
Ундине похлопала его по плечу.
– Ладно тебе. Можешь ничего не говорить…
– Спасибо! – воскликнул Тень и тут же, смутившись, продолжил тише: – Мне так приятно.
Глаза Ундине распахнулись шире, светлые брови сошлись на переносице.
– Вот об этом я и говорила. Ты радуешься такой мелочи – помощи от близкого человека, совершенно естественной для простых людей, – больше, чем я, когда покупаю новое дорогое имущество. Наверное, я правда ничего не знаю о жизни и ее настоящих ценностях.
Возвращаясь в «Альтернат», Тень не переставал улыбаться. В нем будто ожило что-то, о существовании чего он не подозревал. Глядя в окно на мерцающие огни города, он чувствовал себя по-настоящему нужным и любимым. Не как пешка, спаситель, наследный принц или солдат, но как брат и дорогой человек.
Он зашел в главный корпус, чтобы через него попасть к общежитию, уже миновал турникет и добрался до выхода во внутренний двор, как вдруг дверь открылась прямо перед его носом.
В здание зашла Тара Кастанеда, чуть растерянная от встречи с ним, а за ней – директор Кларк.
– О, ты вовремя, – Кларк закрыла за собой дверь. – Думаю, вы уже знакомы. Тара пришла, чтобы помочь нам. В частности тебе.
Кларк призывно посмотрела на нее, и Тара неуверенно начала:
– Да. Я благодарна вам за спасение. Уже второе по счету, и да, мне рассказали, что это та девушка, Айрис, в первый раз мне помогла. Вы герои, – Тара вздохнула. – Меня, как ту, с кого все началось, и свидетельницу сегодняшнего теракта, пригласили на новые интервью крупные независимые издания и блогеры, так что я в благодарность за спасение… Готова сказать им то, что нужно, если это поможет смягчить вашу ситуацию.
Вокруг «Альтерната» поставили металлические ограждения. В узком «коридоре» между ними и территорией центра дежурили полицейские, периодически прогоняя любопытных.
