Выходов сделали два: для машин и для сотрудников. Азаруэль и Тень куда-то уехали, Иван села за сериалы, а Айрис отсыпалась.
Эймери, которому вздумалось прогуляться вечером, пришлось пройти два контрольных поста, – на выходе из здания и у ограждения, – прежде чем оказаться снаружи, и после, в сопровождении полицейских, прогонявших от него зевак, словно воздыхателей от поп-звезды, он выбежал на людную улицу. Там, накинув на голову капюшон, он быстренько перешел дорогу, завернул в первый же переулок между многоэтажками и вышел на следующую широкую улицу – она вела к станции метро.
Включив беспроводные наушники, подаренные Иван, он стал слушать лекцию по квантовой физике. Музыку Эймери не любил: она очень отвлекала его от важных мыслей, делала рассеянным и волновала, погружая в обманчивую радость или, напротив, грусть. За лекцией пролетело полчаса. Эймери успел обойти район вдоль и поперек, запомнить каждый ларек с газетами, продуктовые магазинчики и даже бездомных на перекрестках.
Узнав, что он собирается выйти, Иван насильно всучила ему сто долларов двумя купюрами по пятьдесят. Хотела дать больше, но Эймери успел убежать. Впрочем, даже таких денег он в жизни в руках не держал, поэтому заботливо спрятал их во внутренний карман толстовки и иногда похлопывал по груди, проверяя, на месте ли купюры.
В животе потянуло от голода. Пора было попрощаться с одной из купюр. Тратиться на какое-нибудь кафе, где он гарантированно оставил бы не меньше двадцатки, Эймери по старой памяти не захотел. Еще не отвык максимально экономить на еде – как делал раньше, чтобы отложить деньги на мотели, в которых можно нормально помыться.
Он зашел в магазинчик на углу, самый бледный и непривлекательный среди всех, что он видел, пока гулял. По всей видимости, думал Эймери, дела у них не очень, но именно поэтому он его и выбрал. Хотелось купить еду у тех, кто в этом больше нуждался.
Внутри было чисто, но вся техника, от холодильников до кассы, выглядела словно с барахолки. Стены неоднократно обклеивались рекламой товаров, а плитка на полу местами потрескалась. И все же владельцы поддерживали порядок. Помимо Эймери тут были пожилая дама с корзинкой продуктов у кассы и девушка у отдела с чипсами. Она стояла спиной, лица он не увидел, но в груди почему-то тревожно екнуло.
В любом случае, он зашел, чтобы купить еды.
Эймери прошел мимо девушки, на ходу схватил с полки подвернувшуюся пачку сока и встал в кассовой зоне – у гриля с поджаривающимися сосисками. Работник, мужчина средних лет, подошел с любезной улыбкой, собрал прямо перед ним хот-дог, полил сырным соусом, кетчупом, упаковал в бумажный пакет и протянул. Оплатив покупки, Эймери вышел из магазина, сел на лавочку у дороги и начал свою маленькую трапезу. Расправился он с ней быстро: отчего-то хотелось как можно скорее покинуть это место. Он закинул обертку от хот-дога и пакет в мусорный бак, сделал несколько шагов от лавочки, как вдруг за спиной раздалось:
– Алексей!
Тело словно подожгли и тут же окунули в ледяную воду. Он не мог повернуться, поднять голову, даже вздохнуть. Вся улица с ее неумолчным говором будто вымерла. В ушах зазвенели приближающиеся шаги. Только их он сейчас и слышал.
– Эй, это ведь ты? – перед ним встала девушка, та самая, из магазина. Он узнал ее по высоким черным ботинкам.
– Алексе-е-ей! – Она ткнула его в лоб, заставляя посмотреть на себя, и пришлось поднять голову. – Помнишь меня? Я Эмили.
У Эймери потемнело в глазах. Когда-то давно, когда он еще был ребенком, это лицо врезалось ему в память, и даже спустя годы, несмотря на впавшие щеки, заострившиеся скулы и ставшие намного пухлее и ярче губы, он узнал бы ее из тысячи – по миндалевидным темно-карим глазам, темным кругам под ними и этой щели между зубами.
Это не могло происходить взаправду. Почему она еще жива? И если даже жива, почему так свободно разгуливает по улицам?
– Прием! – Она щелкнула пальцами, схватила Эймери за плечи и усадила обратно на скамейку. – Нам нужно столько всего обсудить! Ты чего скукожился? Так побледнел, будто увидел привидение. Испугался, что ли?
Эймери начинала бить мелкая дрожь. Пальцы похолодели, легкие словно сжали в кулаках. Каждый вздох давался через силу.
– Ладно, я все понимаю. – Она откинула за плечи распущенные волосы, некогда каштановые, а сейчас черные, и начала безмятежно болтать ногами. – В любом случае рада видеть тебя целым и невредимым. И выглядишь хорошо. Тебя все-таки усыновили, да?
– Нет, я… Скажем так. Сам по себе, – ответил Эймери неосознанно.
– Сам по себе, – повторила Эмили, будто хотела получше запомнить. – А я вот, тоже сбежала. Вырвалась прямо из рук мужика, которому меня хотели отдать, и рванула к трассе, чуть под машину не бросилась. Зато привлекла внимание и меня подобрала одна добрая женщина. Отвезли в детский дом, а оттуда я попала в многодетную семью.
Это звучало просто удивительно. При Эймери еще никому не удавалось сбежать без последствий. Обычно ловили и жестоко наказывали, а тут два побега подряд.
– Рад за тебя, – только и вымолвил Эймери.
