Был забавный случай с одним из рекордсменов кубов, звездой тогда еще «Народного альянса» Виталием Наковым. Виталий стоял на своём кубе в одиночестве где-то на северо-востоке Москвы и очень захотел в туалет. Он оставил куб и газеты и пошёл по своим делам, но когда он вернулся через пять минут, то ни куба, ни газет уже не было. Мошенники из префектур и управ имели особый зуб на нашу агитацию и охотились за кубами и газетами. Был скандальный эпизод, когда волонтер сфотографировала в приоткрытой комнате префектуры пачки наших газет. Как такой объем материала мог быть в наличии у префектуры, можно только догадываться. Не надо забывать, что Волков совершенно не контролировал работу по изготовлению и распространению этих газет, и там творился абсолютный бардак.
Волков регулярно проводил летучки во дворе на Лялином переулке, все сотрудники штаба вставали кругом. Приходил Леонид и начинал вещать. Как правило, это была политинформация как на комсомольском утреннике, где все друг перед другом бодрятся. Кому-то одному задавался якобы камерный вопрос при всех:
— Виталий, а как у нас обстоят дела с защитой людей на кубах и с баннерами?
— Успешно справляемся с провокациями. Не даем нарушать права!
— Молодцы! Продолжайте в том же духе
Такое нахваливание себя шло по кругу как в секте, острые вопросы не задавались, скандалы не поднимались. Но вот однажды Волков спросил: «Ребята, поднимите руку, кто из вас получал в почтовый ящик нашу газету». Руку не поднял никто. Я тогда жил на Войковской, это не самый окраинный район, там было много волонтеров и было даже платное распространение газет, но за всё лето я не видел ни одной газеты именно в почтовом ящике. Куда девались все эти объемы, которые мы за большие деньги печатали и распространяли через подрядчиков? Очевидно, что многие газеты воровались и передавались в управы. Волков не смог выстроить никакой системы по контролю за качеством распространения газет, и бюджет на них мы расходовали впустую. Также случались казусы, когда мы печатали десятки тысяч дорогих глянцевых листовок с какой-то ошибкой. Был известный случай, когда мы умудрились напечатать большой пробный тираж листовки против нелегальной иммиграции тиражом в несколько десятков тысяч экземпляров, но она не вышла, потому что просто кому-то в последний момент она разонравилась, хотя до этого прошла все стадии согласования.
Кампания подходила к концу, и ее нужно было как-то глобально завершать, и мы провели ряд дорогих масштабных уличных концертов с огромной сценой. Эта помпезность вселяла оптимизм: мы наконец-то занимаемся большой политикой! Никто не задумывался в те динамичные дни, что нам просто позволяли вести кампанию и закрывали глаза на наши реальные нарушения.
Одну из последних встреч кандидата мы проводили в Сокольниках и сделали ее с размахом. Никакого разрешения у нас не было, мы действовали по наитию и, как тогда казалось, очень умело обманываем власть. План был наполеоновский: в течение ночи на аллее от метро к парку Сокольники мы устанавливаем огромную сцену сродни тем, что делают рок-звездам для концертов на открытом воздухе, а следующим днём под шумок проводим гала-встречу. Моя задача была приехать с вечера и проследить, чтобы не было никаких проблем ни с полицией, ни с органами исполнительной власти, хотя никаких разрешающих документов у нас не было. У нас было символическое уведомление в префектуру на проведение встречи, в котором не было ни слова об использовании о возведении такой масштабной сцены. Сцена перегородила всю пешеходную аллею, люди обходили ее по проезжей части и через дворы жилых домов. Собрав столь огромную сцену с этими колонками, мы рассчитывали, что власти просто никуда не денутся. Самое смешное, что ночью приезжала полиция. Я показывал им наши нелепые бумажки от префектуры, и они, удовлетворившись этим, уезжали. Днём приезжали какие-то люди из правительства Москвы, также разводили руками и ни с чем уехали. Мы были в шоке: такого, что позволяли нам тогда в городе, не разрешали больше никому.
