Меня отвели обратно, я сидел и ждал своей участи. Пришли сотрудники пресловутого Центра по борьбе с экстремизмом, так называемые «эшники», и сказали, что за мной давно охотится орловская группа, и теперь наконец-то всё идеально совпало: и орловская группа здесь, и я задержан. Тут и правда заявились сельского вида сотрудники полиции, от которых пахло колбасой и луком. Они объявили мне, что я задержан, и они везут меня в Орёл на своём микроавтобусе, который как раз тут рядом.
Я, как назло, еще болел, а меня в таком состоянии повезли в Орёл. Единственными, кто бил тогда в набат, были мои друзья по политике и некоторые партийцы. Но институционально подключились с помощью только ребята из «ОВД-Инфо» — замечательная Алла Фролова, которая нашла мне адвоката в Москве, но поняв, что меня увозят, спешно раздобыла орловского адвоката от Фонда защиты прав человека, за что ей и подключившемуся адвокату большое человеческое спасибо. ФБК в целом повёл себя, будем так говорить, не по-товарищески. Иван Жданов палец о палец не ударил, дистанцировавшись от этой проблемы. Рубанов начал суетиться, потому что на проблему обратил внимание Навальный. Он внимание-то конечно обратил, но дальше любопытства — «А чё там у тебя вообще происходит?» — никакой поддержки не последовало. Когда я уже был в Орле, в ФБК некоторые стали мне искать адвоката… в Москве. Я им сообщил, что мне здесь помогли найти местного адвоката. Рубанов сказал: «Ладно, окей». Так, когда, наконец, наступил апогей этой истории с нашим жутким преступлением по пикетированию колонии, я мог бы оказаться вообще без какой-либо защиты.
Сам суд проходил ночью, судья была уже совершенно измучена. Она там, кстати, была со своими детьми, которые в ходе процесса бегали по залу. На суд съехался, похоже, весь бомонд силовиков по Орловской области, показания давал и полковник уголовного розыска. Материалы моего административного дела были больше похожи на уголовное дело в несколько внушительных кирпичей, среди которых был даже диск с записями моих телефонных разговоров, которые они прослушивали. Судья, конечно, не приобщила это к делу, сказав «ну совсем сдурели», потому что приобщать их можно только в рамках уголовного преследования, а это было административное. Силовики превзошли в рвении сами себя — вставили указание на правовую норму. Я написал об этом в твиттер, и тут же мне ответил Навальный: «Это же сенсация! Ну-ка быстро выуди этот диск у них». Когда мне нужна была помощь, никто даже банального интереса не проявлял, но чуть появилась фактура для громкого резонанса, тут даже вылез аж целый Навальный.
В итоге суд переквалифицировал мою статью с организации на участие, потому что сотрудники полиции никоим образом не смогли доказать, что я был организатором. Я был несказанно счастлив, что отделался всего лишь штрафом. Меня выручила моя команда, приезд которой организовал Николай Ляскин, чтобы ребята смогли поддержать меня на суде. Их помощь была просто неоценима! С ними я и поехал обратно в Москву. Еще более разболевшийся.
После произошла ещё нехорошая история с тем самым адвокатом от Фонда защиты прав человека, которого мне предоставила Алла Фролова. Алла понимала, что я — человек ФБК и выполнял их задачи, другое дело, тогда ещё ей и остальным было непонятно, что у ФБК на самом деле наплевательское, если не использовать более крепких выражений, отношение к своим людям. И вот Фролова, не зная всего этого, обратилась в ФБК, чтобы оплатили адвоката, которого она мне нашла в Орле. Ей покивали, но ничего так и не оплатили, и Алле пришлось оплачивать его из своих денег. К сожалению, я об этой ситуации тогда не знал, Алла мне не рассказала. Об этом написал правозащитник Сергей Шаров-Делоне: «Как же так можно? Ваш человек, а вы даже адвоката оплатить не можете». А ведь речь шла о смешных, по меркам ФБК, деньгах – 20 тысяч рублей. Но как только появилась эта публикация, в Фонде сразу засуетились, Рубанов создал чат, где начал всем пихать, как, мол, так получилось, срочно со всеми расплатитесь! Хотя все были в курсе этой ситуации. Фонд работал как нерадивый чиновник из той породы, с которой они на публику борются. Этот чиновник начинает бегать только тогда, когда его халатность вскроется публично. Ещё не успели победить Дракона, но уже начали в него превращаться…
Так бы и закончилась моя орловская эпопея, с ноября по май трепавшая мне нервы в тревоге за себя и за семью. Но спустя год ко мне подошёл Алексей Навальный и говорит:
- Помнишь, у тебя было орловское дело? Что вы там вообще по нему сделали?
- Да ничего не сделали, меня отпустили, адвокатов от ФБК мне не предоставили, апелляцию не подавали, — я вообще бы хотел это всё забыть. Но Навальный не отставал:
- А у меня тут проект по ЕСПЧ, давай твоё дело размотаем, компенсацию приличную получишь, да и мы подзаработаем.
- Да прошел уже год, вышли все сроки, и вряд ли уже можно что-то сделать.
– Ну ты же юрист, подумай, как это можно возобновить.
