Мне удалось связаться только с Николаем Ляскиным, который посоветовал уехать из города, успокоить родителей, но ни в коем самому в квартиру к ним не соваться. Мне тогда помогли, кстати, ребята из Партии прогресса, с которыми вместе мы ездили устраивать пикет к колонии, где сидел Олег Навальный. Благодаря им я уехал из города в область, чтобы на время скрыться из поля зрения полиции.
Тем временем эти пьяные сотрудники прошлись по моим соседям, по всей лестничной клетке. Соседи их выгоняли, на дворе стояла уже глубокая ночь, но эти, с позволения сказать, правоохранители всё ходили и тыкали всем мою фотографию, спрашивая, по какому адресу я могу сейчас находиться. В материалах дела я потом выяснил, что под их давлением даже консьерж дала на меня показания. Всё это страшно напоминало тридцать седьмой год. Казалось бы, это было всего лишь административное преследование, но его почему-то вёл уголовный розыск! Какой-то перевернутый мир, честное слово.
Спустя сутки мама, гуляя рано утром с собакой, увидела тех же самых людей, которые тёрлись у подъезда и сидели у консьержа. В Москве эти сотрудники пробыли не один и не два дня, они опять приходили, когда родителей не было дома, и неделями буквально паслись под моими окнами. Где-то через три-четыре недели оперативники мне опять позвонили и напомнили, что они по-прежнему в Москве и всё еще меня ищут, поэтому, мол, не расслабляйся: рано или поздно заберем и передадим в суд, такая у нас установка. Эти бездельники за бюджетный счет околачивались в Москве почти месяц!
Все это время я был вынужден не появляться в Москве: многим писал, был на связи, но никто не реагировал на мою проблему. Мне стали уже отвечать в комментариях, что я бьюсь, как загнанный зверь, и мог бы уже сдаться в лапы правосудию. И почему Навальный молчит с Фондом? Мне было просто неудобно сказать, что это была партийная миссия, о которой Алексей знал. Я пытался себя успокоить тем, что в конце 2015 года я не был формально сотрудником ФБК, и может, поэтому ко мне было такое отношение.
Было обидно и жутко противно и, возможно, где-то это понимали и в Фонде. В одном из разговоров с Романом Рубановым я говорил, что не боги горшки обжигают, я тоже состоявшийся человек и готов избираться. Он мне предложил войти в пул кандидатов от ФБК, которые будут готовиться к выборам в Госдуму. Морально я был очень удручен, юридическая практика шла плохо, и это предложение во многом спасло меня. Мне в тот момент казалось, что это билет в будущее, но, как выяснилось впоследствии, нас просто использовали (в который уже раз). Фонду нужно было просто отчитываться перед инвесторами из международных фондов, которые курировали все эти политические программы. Не секрет, что в этом аспекте ФБК через Леонида Волкова плотно сотрудничал с National Democratic Institute (NDI) и International Republican Institute — ассоциированными с Демократической и Республиканской партиями США соответственно международными НКО по продвижению демократии во всем мире. И ничего удивительного не было в том, что в эти программы хотели подключить побольше людей, имена которых были тогда на слуху. Простой потребительский подход.
С Орлом ситуация, тем временем, никак не рассасывалась. Мне звонили практически каждую неделю, присылали письма и повестки, но на моё законное требование, чтобы мне предоставили материалы дела, никто не отвечал. Начал даже звонить местный московский участковый, который также интересовался моим местонахождением. В какой-то момент я даже привык уже к этим угрозам, и более того, мои родители к этому привыкли. Мне звонили, писали, угрожали, пытались поймать в Москве, но получилось это лишь 15 июня 2016 года.
Мы проводили пикеты около Совета Федерации в связи с расследованиями ФБК по семье генпрокурора Юрия Чайки. Я оказывал правовую поддержку и инструктировал людей, потом тоже встал с плакатом, когда меня и задержали. Вместе со мной задержали Волкова и других активистов и всех отвели в ОВД. Я поддерживал ребят, как мог, рассказывал, как себя вести с сотрудниками полиции. Вскоре нас отпустили, вроде даже без оформления протоколов, проведя только профилактическую беседу. Мы все вместе вышли на улицу, и тут меня снова ловят сотрудники при поддержке людей в штатском: а вас мы попросим-ка остаться. Тут я понял, что что-то не так. Пытался сопротивляться, надеялся, что Волков, который был рядом, снимет это хотя бы на камеру. Но, к моему большому удивлению, Леонид, с которым мы еще несколько минут назад были большими товарищами по шконке, увидев, что меня снова ведут в ОВД, просто хлопнул глазами и сказал: «Ну ладно, у меня много работы, я пошёл». Он даже не попытался зайти в дежурную часть и узнать, с чем связано моё повторное задержание. Я понял, что остался один: все ушли, а ведь популярный твиттер Волкова может творить чудеса в подобных ситуациях. Но не сейчас.
