Говоря о ФБК в 2015 году, нужно отметить, что процесс обновления (но не улучшения!) структуры закончился, и новые лидеры полностью узурпировали власть. Елена Марус стала уже полноправной «Черной королевой», развивая свой «Женсовета». Марус была грозой, и её мнение на летучке, причем по любым вопросам, не только про дизайн или визуальное оформление (за что она формально и была ответственна), было определяющим. Чума на все дома тем, кто мог пасть в её немилость, человек мог быть уволен без объяснения причин. Так случилось с одним сотрудником из ФБК, у которого произошёл небольшой конфликт с Анной Додоновой. Через крайне непродолжительное время он был уволен, причем об увольнении его предупредила сама Додонова, не без удовольствия сказав, что «увольняшка тебе уже готова». Человека уволили внезапно, а он потом еще долго добивался того, чтобы ему заплатили за месяц вперед. Когда Фонд расставался с людьми по собственной инициативе, он никогда не старался это представить в рамках приличия, выплатив какие-то компенсации. Жадность и экономия на людях и здесь стояли во главе угла. Хотя, надо сказать, верхушка Фонда никогда не экономила на себе: если были служебные поездки, то они по умолчанию предполагали дорогие отели, лучшие номера, самолёты, а уж отпуск проводили и подавно с шиком.
В ФБК все были равны, но некоторые были равнее: все, кто был близок к семьям Рубанова и Волкова, быстро поднимались. Тому пример Иван Жданов, который поначалу был скромным юристом без исключительных знаний и по профессиональному уровню стоял явно ниже Вячеслава Гимади, но стал руководителем юридического отдела, потому что был близок к руководству и всегда умел вовремя вставить красное словцо и похвалить начальство. Никакой меритократии, о которой любили говорить Навальный и Волков, не было и в помине, но многие, в том числе, чего греха таить, и я, старались закрывать на это глаза. Мол, сначала победим «режим», а потом уже будем выстраивать «Прекрасную Россию Будущего», с меритократией и транспарентностью.
Публичный бомонд в нашей акции не захотел участвовать, хотя никаких кампаний в это время не велось и все были в целом свободны. Поехали простые люди, ноунеймы, как принято говорить. Поэтому я сознательно не буду называть их имена, потому что после поездки у людей были большие проблемы и на работе, и с правоохранительными органами. Я в частном порядке ходил с ними по участковым, разбирался с документами, но Фонд опять никакой поддержки не оказывал, мол, это была частная инициатива рядовых активистов. У Фонда была простая позиция: нас в Нарышкино не было, поэтому как хотите, так и разбирайтесь, а мы, может, вам поможем только тогда, когда петух жареный клюнет.
Без особой конспирации мы уезжали из Москвы со станции метро «Коломенская», всё было довольно спокойно. Приехав в Орёл, однако, мы сразу стали ощущать, что за нами ведётся слежка. Зайдя в местное кафе перекусить, буквально затылком почувствовали, что за нами постоянно следили. Очень устаёшь от этого чувства, а ведь на мне ещё была ответственность за людей, которую я чувствовал с 2014 во всех кампаниях. Когда каждое твое действие и каждый шаг фиксируется, а это происходит не только во время кампании или в рамках рабочих кейсов, начинаешь по-другому относиться к окружающим, даже к своей семье. Это всё влияет на психику, и очень сложно от отходить от такого состояния. Но тогда я был ещё в хорошем тонусе в рамках проводившейся Навальным «финальной битвы между добром и нейтралитетом».
Переночевав в Орле, на следующий день мы поехали к колонии с плакатами, часть которых напечатали в Москве, а часть нарисовали прямо на месте. Я стремился всегда соблюдать закон: рядом Нарышкинской колонией не была ограниченна территория, не было никаких запрещающих знаков, и мы спокойно подъехали туда. С нами была видео-корреспондент и основатель популярного сетевого издания Sota.Vision Александра Агеева, которая всегда медийно поддерживала нашу работу. Мы лишь некоторое время постояли с плакатами, но к нам уже приехало много местных оперативников в штатском, которые хамили и угрожали из машин, говоря, что нам конец. Я сдержанно отвечал, что если они считают это нужным, пусть составляют материалы и передают их в суд.
- Какой суд?! Мы и так с вами здесь разберемся.
Я был уже человек опытный и понимал, что угрозы могут реализоваться, поэтому мы не станем развивать конфликт до стадии эскалации, а просто скоро уедем. Но следом за агрессивными хамами в штатском приехали уже сотрудники полиции в форме, среди них был даже начальник ОВД по Нарышкинскому району. Он светским тоном вёл с нами беседу, говоря, что у нас всё незаконно. Я уверял его, что всё законно, что мы стоим молча, а в случае, если, с точки зрения полиции, мы что-то нарушаем, то нам можно сделать внушение и мы прекратим мероприятие.
