После этого она натурально разделилась на части (даже отдельные фаланги пальцев разъединились меж собой), сродни какой-то машине, нежели человеку, сияя изнутри каким-то инородным человеческому телу огнём, а затем автоматически собралась обратно.
Винсент этим утром снова проснулся в холодном поту. Он считал, что рано или поздно, но сумеет к этому привыкнуть, однако кошмары до сих пор преследовали его, не давая и единой возможности отдышаться. Каждый раз он вставал с постели в страхе. Каждый раз он гнал дурные мысли и то ужасное пламя прочь. И каждый раз оно захлестывало его. Снова и снова.
Его нос ловил ту адскую вонь прожженных насквозь стен и полностью выгоревшего интерьера. Он ходил от здания к зданию раз за разом впадая в истеричный припадок и хватаясь за голову. Он падал на колени и рыдал, он впивался пальцами в пепел, что теперь окружал всё вокруг, в тщетных попытках найти в нём хоть что-то.
Этот мучительный цикл продолжался для него вновь и вновь. Пока он продолжал использовать свои силы, эти сны возвращались, превращая его реальность в кошмар. Однако он знал, что не может подавать виду. Что он банально не имеет права так поступать:
– «У тебя нет пути назад – вспоминал он слова Чарльза в тот день – Ты обязан принять всё случившееся и двигаться вперед. Зная, что ты совершил. Вспоминая об этом каждый день и ужасаясь. Однако ты должен продолжать идти вперед, таща этот мертвый груз за собой. Только так ты сможешь выжить».
Он помнил, как кричал тогда и умолял о помощи. Впервые в своей жизни он чувствовал себя так беспомощно. Но никто не мог ему помочь. Никто кроме самого себя. Но каков же это был первобытный ужас и отвращение, когда ему приходилось смотреть в лицо этому горящему адским пламенем чудовищу. Чудовищу, что гордо несло на себе корону из кровавого пепла и подобающий ей королевский наряд из ожогов и шрамов.
Такого себя он никогда не хотел видеть. Больше никогда. Больше никогда!
– Ах! – схватился за голову Винсент, как только кошмар отпустил его.
Всё это время он лишь ложно считал, что проснулся, и что этот сон над ним более не властен. А на деле лишь угодил в его хитроумную и жестокую ловушку. Которой раз.
– Мда… – с трудом выдохнув, лишь сумел он выдавить из себя – Но стоит себя на всякий случай ущипнуть. Хотя даже смешно полагать, что боль от такого сможет меня вдруг разбудить, а тот жар – нет.
Утренняя рутина уже давно у Винсента проходила на полном автоматизме. Раньше он еще как-то успевал глянуть на себя в зеркало, перед тем как чистить зубы, но сейчас даже на это не хватало времени. Он лишь водил щеткой туда сюда уткнувшись носом в раковину.
– Вот вылезет опять эта кракозябра, и что я с ней делать буду? – лишь усмехался он про себя в эти моменты.
– Это ты о ком? – поймал его на слове внезапно показавшийся из-за двери Чарльз.
– Да так, о своём, капитан. Не берите в голову.
– Ну и ладно – на этот раз не стал его отчего-то допытывать капитан – У меня сегодня к тебе другой разговор.
– Так значит вы всё уже решили?
– И не надо со мной таким тоном общаться! – упрекнул его за шкодливость Чарльз – Ты всё же мой подчиненный, а я тут теперь самая главная шишка! Так что тебе придется мириться с моими хотелками!
– Так перед Богом вы из себя всего серьезного строите и хихикаете над тем, как я себя веду, а стоит только нам остаться наедине, так вы сразу напоминаете, у кого я взял эту манеру общаться? – всё продолжал кидаться колкостями Винсент.
– Хо, а я вижу ты так ничего и не усвоил?! Важным и старым дядькам как я уже можно и простить подобные шалости, а вот таким юным и заносчивым как ты, такое не к лицу!
– Ахаха! – не сдержавшись, таки рассмеялся Винсент – Вот сколько время не идет, сколько должностей и наград вы не получаете, а отчего-то так и остаетесь таким же, как и в первый день нашего знакомства! Даже диву иногда даешься, откуда у вас столько сил берется на подобное?
Последнее предложение было Винсентом сказано с явной доли горечи, однако Чарльз отлично знал, что поддерживать подобное его поведение не стоит, а потому тут же осек его:
– Даже диву даешься, что такие сосунки еще откуда-то берут наглости записывать себя в старики и плакаться! Честное слово, тебе еще и тридцати нет, а почему-то так и кажется, что стоит мне отвлечься, и ты уже кряхтеть начнешь. Подобно моей полевой раскладушке.
– Это определённо была та еще утрата… – сначала проглотив про себя сказанное в его сторону, а затем лишь натянуто улыбнувшись, сказал Винсент.
– Именно! И хотел бы я, чтобы у меня были время и силы, дабы я смог оплакать эту печальную утрату, но меня тут же перевели на другой фронт. А я ведь даже и не попрощался с ней по-человечески за то, что она мой толстый зад так долго на себе носила! – с наигранной драматичностью разрывался тирадой Чарльз.
