Этим утром или днём ему впервые довелось проснуться не от звона живого будильника в виде учителя, зовущего всех на завтрак, или собственной решимости вновь устремиться ввысь, а от тягучей боли и небольшого обвалившегося с потолка обломка. Тогда он еще не думал, что этому месту так скоро придет конец, а потому собираясь с силами, кое-как куда-то ковылял. Но очень скоро он почувствовал резкий запах гари, а изображение, передаваемое его глазами, стало задымляться. И тут тот самый инстинкт самосохранения, что до сих пор теплился в нём с предыдущего сражения, понес его прочь из дорогого дома. Лео не хотел вот так бросать столь важное его сердцу место, но ноги сами несли его. И вот, на полной скорости пробегая сквозь догорающую столовую он, наконец, осознал, что всё кончено. Настало время смириться с тем, что ничего уже не повернешь назад и не вернешь. Но он ведь уже заявлял себе о подобном и не раз. Так почему ему до сих пор так больно было принять подобное?
Потому что он остался таким же слабаком, каким и был. Он ведь обещал себе, что за эту неделю тщательно подготовиться, но вместо этого он снова предпочел забыться и провести время с друзьями, которых, на самом деле, уже давно нет. А если он хочет их вернуть, или хотя бы получить крошечную надежду в такой исход, то неужели ему раз за разом придется прибегать к помощи той тьмы, того демона, что сокрыт внутри него? Да, сейчас этого могло решить все его проблемы, но что бы сказали его друзья, когда вернувшись, узрели бы пред собой такое чудовище? Он не хотел об этом думать, он даже представить не мог. Но тогда откуда ему найти еще сил, дабы свершить правосудие?!
Дурное слово, дурной поток мыслей – Лео отчетливо это понимал. Ему нужно было взять себя в руки как можно скорее. Да, сейчас ему было больно, но он не раз проходил через боль. Перед ним стояла сложная цель, но он не раз превосходил себя. Сможет сделать это и сейчас, ведь так? Но те крошечные частички веры в себя и в свои силы раз за разом откалывались от него, как и кирпичики от горящего в агонии прямо перед ним здания. Его клинки, Легион – они могут быть железными, они могут быть нерушимыми, но вот он таким не был. Как сильно бы он это себе не внушал. Однако он знал того, кто мог бы им оказаться. Того себя, которого он сейчас отвергал, ведь не верил, что в нём может пробудиться такая страшная сущность. Но чем больше он оправдывал это необходимостью выжить, тем больше вспоминал о себе в моменты наивысшей слабости. Ведь тогда, когда он потерял Анну, его разум заполоняли такие же мысли.
В те времена лишь Вильгельм помог ему выйти из этого состояния, но раз Леонард более не мог на него положиться, то теперь вскрылась его истинная натура. Истинная натура, да, именно такое слово, как казалось ему в тот момент, идеально характеризовало этого демона. Ну и что же может быть плохого в том, чтобы, наконец, сбросить маски и выпустить эту сущность на свободу? Пусть так и будет, пусть они возненавидят и проклянут его, когда вернутся, ему плевать. Пусть он потеряет свою изначальную цель в этой резне, пусть станет лишь ведомым. Если такое ничтожество, как Леонард Кингст, не может спокойно жить, а лишь раз за разом направляет себя на саморазрушение, то остается лишь позволить ему это сделать. Такова его природа!
Он исчез в один миг, наконец, решившись покончить со всем. Он не позволит уйти безнаказанными тем, кто всё это устроил. Он не позволит и дальше продолжаться постоянным гонениям и преследованию ни его, ни его друзей. В тот момент юный и наивный мальчишка под именем Лео покинул этот бренный мир, так навсегда и оставшись нелепо блуждать в своих снах наяву. А его место занял суровый, подобный холодной стали Легион, что проложит себе путь из иступившихся и сломанных клинков.
Достигнув такой степени синхронизации с набором артефактов у себя за спиной, Легион достиг небывалых высот на поле боя: его формации стали уже не просто заклинаниями, а скорее уподобились движениям его тела, к чему он всегда и стремился. Его рукой более не двигала жалость или сожаление, лишь холодный и точный расчет, направленный на максимально эффективную нейтрализацию цели. Он вынужден был обагрить свои клинки кровью, но уже давно перестал различать, была то его кровь, или кровь его врагов. В таком диком адреналиновом порыве он мог в одиночку всего за пару минут разобраться с целым скоординированным боевым отрядом магов. А если сражение затягивалось, то его жертвами могли стать и до нескольких десятков человек.
