Я поерзал на месте, но все же наскреб силы, чтобы не отвести глаза снова. На самом деле до жути хотелось смотреть на нее. Только на нее. Одну. И никогда больше не отворачиваться. И даже не отходить.
– Честно говоря, я все еще не уверен, что это не предсмертная галлюцинация.
Тихий музыкальный смешок и мед во взгляде сыграли отвлекающим фактором, не позволившим заметить легкого тычка в плечо.
– Ай, – тихо выдохнул я, просто чтоб подыграть.
Улыбка Эйтн стала самую малость шире. И неожиданно теплее. Притом настолько, что я всерьез начал беспокоиться, не брежу ли.
Сердце ускорило бег, дыхание затруднилось и жар, опаливший щеки и уши, волной прокатился вниз до самых кончиков пальцев. В груди сделалось тесно. Но вместо того чтобы обеспокоиться собственным здоровьем, я лишь протянул руку и переплел свои холодные длинные пальцы с маленькими и теплыми пальчиками Эйтн. При этом, ни на мгновение не прекращая зрительного контакта.
Мне было страшно. Пожалуй, как никогда в жизни.
Тем не менее я позволил себе еще одну маленькую вольность и, все так же заглядывая в дурманящие глаза напротив, притянул девушку к себе.
В этот момент могло произойти что угодно. Она могла оттолкнуть меня. Могла разозлиться. Даже ударить.
Но ничего подобного не случилось.
Продолжая с тем же любопытством и теплотой вглядываться в мои собственные глаза, Эйтн, изумив, наверное, нас обоих, наклонилась и коснулась своими нежнейшими губами моих сухих и потрескавшихся.
Вкус этого поцелуя я не забуду никогда.
Да, сам поцелуй был неуместен и, если уж оставаться откровенным до конца, не очень умел. Но за все свои двадцать лет я не испытывал ничего более опьяняющего и вместе с тем вызывающего желание жить дальше. И бороться. За то, чтоб это никогда не прекращалось.
Когда Эйтн отстранилась, позволив нам обоим перевести дух, я пообещал:
– Я сниму с тебя эту штуку.
Она сначала нахмурилась, видно, не сообразив, что я имел в виду, но, как только догадалась, коснулась кончиками пальцев полупрозрачной ленты на своей шее и моментально закрылась.
– Тебе не стоит об этом беспокоиться.
Не самый смышленый разумник в сердечных делах, я догадался, что сказал что-то не то. Однако, несмотря на все попытки объяснить причину оплошности, натолкнулся на вдруг выросшую между нами стену отчуждения.
– Ты прекрасно знаешь, что стоит на кону, – сказала Эйтн, проигнорировав мою протянутую ладонь. – Я тут не на первом месте. И не должна быть.
Последствия головокружительного поцелуя все еще не отпускали, так что я несколько секунд хлопал глазами, прежде чем сумел выдавить:
– Ты шутишь? – И чуть было не ляпнул, что ввязался во все это только из-за нее, да вовремя прикусил язык. Даже в голове фраза не звучала лестно, а вслух – и подавно. Я потянулся к Эйтн, упрямо желая коснуться.
Она отстранилась, а ее нежное лицо как будто подернулось инеем.
– Больше мне не до шуток, Сет.
К еще большему моему удивлению, Эйтн извлекла наружу маленький бластер, чье тонкое серебристое дуло нацелилось на мою грудь.
Я, кажется, ахнул. Глаз дернулся от желания рассмеяться, но выражение лица леди Аверре и ее откровенно угрожающая поза свели попытку на нет.
– И правильно, – проговори я, все еще переваривая фразу про шутку. – Потому что это совершенно не смешно. Опусти оружие.
– Не раньше, чем пойму, что ты это все еще ты. Расскажи, что случилось на астероиде.
– Я и есть я. И я все расскажу. Тебе не нужно в меня целиться.
Эйтн будто не слышала. Казалось, она изо всех сил сдерживает себя, но в чем – в желании поцеловать или пристрелить, – оставалось неясным. Да, я помнил о ее умении манипулировать каждым, кто хоть на мгновение подпадал под ее чары, о Занди и их совместной ночи, но не мог поверить, что страсть можно так мастерски сымитировать. Только не с лейром. Только не со мной.
Я поднялся с кушетки и, ни на мгновение не разрывая зрительного контакта, шагнул вперед.
– Сет, оставайся на месте, – предупредила Эйтн – лицо неподвижное, но голос так и звенел от напряжения.
– Ты же не убьешь меня из-за какого-то пустяка? – спросил я тихо и с уверенностью, которой на самом деле не ощущал, сделал еще шаг.
Эйтн слегка качнула головой.
– Не обязательно убивать. Достаточно сделать очень больно.
Я понимал, что разговор уходит не туда, и все равно не смог не заметить:
– Ты знаешь, я достаточно быстр, чтобы увернуться от выстрела. Твоя игрушка не причинит мне вреда. Не успеет.
– В обычной ситуации – да, но только не после того, как ты едва очнулся. Кроме того, я тоже кое на что способна, если помнишь. Не паясничай и рассказывай все, что произошло на Гонгси.
Мне вдруг сделалось очень грустно. Так бывает, когда с нетерпением ждешь чудесного события, а когда оно наступает, понимаешь, что все это время воображал себе невесть что. Стараясь не обращать внимания на слабый укол разочарования, пронзивший сердце, я вздохнул.
– Я думал, мы наконец-то стали что-то значить друг для друга.
