Я знал, что мог бы поспорить, более того – опуститься до прямых угроз и даже попытки подчинить себе его разум. Но нагнетать к и без того непростой ситуации не хотелось. Как и тратить с таким трудом обретенное равновесие на никуда не ведущие споры. Вздохнул и зашагал дальше.
Я едва сделал пару шагов, как вдруг осознал, что крепкая рука в черно-серой броне держит меня на месте.
– Та-а-ак, – протянул я. – А это еще что? Или у тебя снова приступ желания рассказать мне, какие лейры плохие и как ошибается леди Эйтн? Если что, то я с первого раза усвоил. Можем сэкономить друг другу время.
Ответ стража, однако, удивил.
– Неплохо держишься, – сказал он. – Учитывая, куда мы летим.
Я ненадолго завис. Признаться, никогда еще не чувствовал себя настолько свободным. Общество Ра и последствия этого весьма непростого взаимодействия заставили меня позабыть, что значит целиком и полностью принадлежать себе. Будто плотное покрывало сняли, сквозь которое можно было лишь улавливать приглушенные звуки. Окружение преобразилось. Желания петь во все горло или приплясывать, конечно же, не появилось, но необычайная легкость, с которой Тени текли мне в руки, захватывала дух. Может, так себя ощущали алиты, проходившие обряд Пробуждения способностей?
Впрочем, я решил не распространяться, ответив лишь:
– Деваться некуда. Может, отпустишь руку?
Нитар будто не слышал. Едва не тычась маской мне в лицо, он проговорил:
– Все, чего я сейчас хочу, это чтобы между нами не осталось недопонимания. Слышал, как ты спрашивал о нас. Так вот, знай, я вырос в ненависти к лейрам. И большинство моих братьев – такие же. Мы не благородные воины, а дикие псы на страже нормалов. Нас подобрали в подворотне, обогрели и отмыли, и дали цель в этой жизни. Это и беспрекословная преданность хозяйке – единственное, что нас объединяет.
Надеюсь, мне удалось не дрогнуть лицом.
– Как и ваши удивительные навыки, я полагаю?
Он помолчал, как будто раздумывая, стоит или нет делиться подробностями, затем проговорил:
– Практики тех, кого вы зовете куатами, куда полезней, чем может показаться.
Я почувствовал, как новый ком образовывается в глотке. Кое-как продавив его вниз, просипел:
– Откуда вы о них узнали?
Лицо стража исказила улыбка.
– У леди Риссы есть несколько удивительных свойств. Она чует, когда вблизи появляется нечто, способное послужить ее целям, и, как только выходит на след, атакует без промедления. Думаешь, она не знала об атаке? – Он качнул головой и сухо рассмеялся. – Она ждала ее. Готовилась к ней.
Преодолевая ощущение гадливости, я спросил:
– Ради чего?
– Чтобы разыграть свой гамбит. И навсегда избавиться от лейров, как от угрозы.
Он не пытался скрыть удовлетворения в голосе, а я не пытался разобраться, чем конкретно оно было вызвано. Тем ли, что ему наконец выпал шанс раскрыть подоплеку своего отношения, или же моей реакцией на его слова. Так или иначе, он не постеснялся добавить:
– Поверь, следующие несколько часов твоим дружкам на ледяной планете будет чем занять себя.
Глаза застлала пелена, на внутренней стороне которой отобразились десятки боевых и похожих на подводных чудовищ звездолетов, собравшиеся у дальней стороны одной из риоммских лун. Стало очевидно, почему они не предотвратили нападение лейров на планету, явившись лишь под конец, когда нападавшие готовились убраться восвояси. Перед флотом стояла иная задача: не защитить, а отомстить. И теперь целая армада кораблей направлялась прямо к лейрам на дом.
Я не пожалел сил оттолкнуть стража, заставив того приложиться затылком о переборку. Собрался рвануть к рубке и потребовать развернуть корабль к Яртелле, как в тот же момент звездолет содрогнулся, а по внутренней связи разнеслось:
– Сет, тебе лучше подняться. Мы у Шуота, и здесь творится нечто невообразимое.
Эйтн оказалась права – случилось то, чего я в воображении даже не рассматривал. Мысли о Яртелле выветрились, стоило посмотреть в иллюминатор. Бледно-зеленый Шуот выглядывал из темноты узким серпом, а на его фоне, отражая свет далекий звезды, медленно плыла по орбите Обсерватория. Но изумление вызывало не красота пейзажа, а то, как станция выглядела. Разомкнутое кольцо, как будто бы собранное из деталей совершенно не сочетавшихся друг с другом мозаик, уже на себя не походило. Огромные сегменты некогда единого сооружения, отделившись от того, что могло бы считаться основанием, расползлись по пространству и сформировали условную окружность вдвое больше изначального размера. Каждый из этих фрагментов двигался, но не хаотично и обособленно, а будто сцепленный невидимой нитью вокруг единого центра масс, издавая монотонные вибрации.
– Что происходит? – напряженно выдохнула Эйтн.
– Что-то недоброе, – пробормотал я и отлепился от холодного стекла. – Кто бы там сейчас ни хозяйничал, он собирается запустить Обсерваторию.
Пилот, что разумно удерживал корабль на безопасном расстоянии, вопросительно посмотрел на свою госпожу. Эйтн, едва перехватив его взгляд, повернулась ко мне:
– Что будем делать?
