– А что нам остается? – Едва ли в рубке могло сделаться холоднее, тем не менее я ощутил, как вниз по спине прокатилась целая волна мурашек. Страх и желание оказаться как можно дальше боролись со стремлением поставить точку в этом затянувшемся приключении. Привычно завернувшись в Тени, я сказал: – Летим туда.
– Разумно ли, госпожа? – осведомился страж. – Леди Рисса вряд ли одобрит…
Если он собирался отговорить Эйтн, то не мог выбрать худшей тактики, чем упоминание имени ее матери и ее же одобрение.
Сжав губы в тонкую линию, Эйтн приказала:
– Доставьте нас на борт.
– Как пожелаете.
Корабль плавно скользнул на орбиту станции.
– Какие-нибудь следы пиратов? – поинтересовалась Эйтн.
– Ни единого, – отозвался страж. – На сканерах все чисто. Такое впечатление, будто это место нарочно выскоблили.
И это удивляло, поскольку опоздать настолько они едва ли могли и уж точно не сумели бы засунуть громадину вроде «Гнезда-17» в ангар Обсерватории.
Распустив один из теневых узелков, я метнул его вперед, далеко за переборки корабля, через разделявшие нас километры, к монструозному кольцу, от вида которого все внутри завязывалось узлом.
– Может, мы опоздали? – негромко спросила Эйтн, встав ближе.
– Не думаю, – покачал головой я, не ослабляя хватки на узах.
Уверенности, что затея сработает, не было, поскольку диапазон моих способностей оставался весьма ограничен. И все же отсутствие видимых препятствий на пути и прямая видимость Обсерватории существенно упрощали задачу. А может, и сами Тени помогали. Кто знает? Так или иначе я продолжал вслушиваться в психический фон, пытаясь выцепить хоть обрывок чего-нибудь. Я даже не знал, чего именно, просто надеялся хоть на крошечный улов, способный пролить свет на то, что тут творится.
И отчасти это удалось.
Едва ментальный щуп достиг границ Обсерватории, по Теням прошлась такая волна напряжения, что меня в буквальном смысле отшвырнуло к проходу. Если после пробуждения я и испытывал нечто сродни апатии, то теперь как будто переключился на новый режим – отчаянной борьбы за выживание.
– Сет, что это было? – всполошившись, Эйтн подбежала и помогла подняться.
Почесав ушибленный затылок, я посмотрел на нее. Словами невозможно было выразить, что мне в тот момент довелось прочувствовать. Как если бы каменная плита, многие века остававшаяся в наклонном положении, вмиг вдруг лишилась опоры и теперь всей своей многотонной массой полетела вниз на крошечного муравья, по глупости забредшего куда не следовало. На помощь пришла насмерть заезженная, но от этого не менее внушительная фраза. Набрав в грудь побольше воздуху, я проговорил:
– Мы в крупном дерьме.
Страж, видимо, не привыкший к тому, чтобы с его госпожой разговаривали в подобной манере, развернулся в собственном кресле:
– Что это значит, лейр?
Я провел рукой по волосам и склонил голову к плечу.
– Что нам как можно скорей надо на борт.
Не сказал бы, что возвращение бодрило. Как только массивные обводы Обсерватории, вернее, той ее части, что отвечала за управление всем механизмом, нависли над звездолетом, показавшимся вдруг невероятно крошечным, всякое желание покидать корабль растаяло, точно туман. Пришлось даже ущипнуть себя за бедро, чтобы напомнить, ради чего меня вновь занесло в эти края. Теорий о том, что успело приключиться за время моего отсутствия, в голове вертелось несколько. Однако самая правдоподобная гласила, что Паяц не стал бы рисковать вновь обретенной шкурой и соваться на планету, где обреталась Бавкида. Стало быть, должен был как-то преодолеть выстроенную старой лейрой защиту и разобраться с управлением. Так ведь?
– О чем думаешь? – Эйтн, как и я, наблюдала за осторожной посадкой в распахнутом зеве ангара.
Я перевел взгляд вбок и вниз. Несмотря на то, что в последнее время нам довелось немало пережить вместе, привыкнуть к разнице в росте все еще не получалось. Стараясь не особо демонстрировать охватившее меня напряжение, проговорил:
– Не думал, что вернусь сюда по доброй воле.
– Никто из нас об этом не думал. Но выбора нет.
Желание выяснить, знала ли Эйтн о риоммской эскадре, в это самое время на всех парах мчащейся к Яртелле, поскреблось и затихло. В итоге я лишь тихо выдохнул:
– Ты права – выбора нет. Идем.
Вдвоем мы спустились в ангар, перед этим благоразумно проверив наличие безопасной атмосферы и гравитации. Снаряжаться особо не стали, прихватив с собой лишь бластеры и неуемное желание разделаться со всем поскорей. Стражей было решено оставить в резерве. На случай, если кто-нибудь попытается захватить звездолет.
Плотнее запахнув полы накидки и пониже натянув капюшон, я ступил под знакомые своды Обсерватории. Эйтн не отставала.
– Чувствуешь что-нибудь?
Я, ни на мгновение не выпуская теневые вожжи, прислушался к потоку. Пространство вокруг гудело от напряжения, как если бы в каждом уголке этой проклятой станции уместился улей рассерженных огненных ос. Если здесь и творилось какое-то связанное с лейрами непотребство, то все его следы размывались общим неспокойным фоном.
– Машина сбивает с толку, – покачал головой я.
