Кто-то вскрикнул. Громко, отчаянно. И внезапно. Настолько, что даже я вздрогнул. Заставил себя оглянуться и увидел, как двое в широких хламидах подступают к неподвижным параксанцам и перерезают их глотки.
– Нет! – крикнул я и в тот же миг вселенная вокруг взорвалась. Я едва успел разорвать связь, прежде чем схожая участь постигла оставшихся боевиков. И все равно оказался задет эхом смерти, прокатившейся по Теням. Казалось, в голове зажглись разом сотни, тысячи новых солнц – вспыхнули и тут же погасли, из-за чего меня едва не вытошнило прямо на себя.
Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я очнулся. Думаю, немного. Когда открыл глаза, я все еще сидел на полу, поджав под себя ноги. Голова свешивалась на грудь, а руки, как у прилежного ученика, покоились на коленях. Боль не прошла, но и прежней тошноты уже не ощущалось. Чья-то мягкая ладонь вытирала мне лоб. Я поднял взгляд и увидел, что это Принн.
– Тебе стало плохо, – тихонько сказала она, отпустив край платья, пропитанный моим по́том. – Мама говорит, когда кому-то плохо, надо приложить что-нибудь холодное к голове.
– Так и сделаю. – Я через силу улыбнулся. Руку немилосердно дергало, но эта боль казалась лишь бледной тенью той, что накрыла меня во время смерти параксанцев. – Но чуть позже. Идет?
– Хорошо, – кивнула Принн и вдруг, что-то увидев за моей спиной, отступила.
Мне стоило немалого труда, чтобы обернуться. Остатки улыбки растворились в то же мгновение, едва я сообразил, кто передо мной.
Четверка разумников, среди которых затесалась тощая как жердь зулланша и дамочка в вуали, избавившись от мешковатых накидок неопределенного цвета, взирала на меня в ответ с плохо скрываемым сарказмом.
– Ну что, пацан, – сказал Краус, поправляя тюрбан, – готов лететь домой?
Это было похоже на погружение в чан с ледяной водой. Дыхание перехватило, всю кожу, а не один только участок ладони, обожгло, сердце заколотилось так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Тени сгустились вокруг темной тучей и проявились на кончиках пальцев бело-голубыми разрядами.
Такого не ожидал никто. Ни местные жители, ни пираты, ни я сам.
– Тихо! Тихо, приятель! – Краус поспешил отступить, в то время как его друзья схватились за оружие. Он чуть оглянулся через плечо и приказал остальным опустить стволы в пол. Потом снова повернул голову ко мне и заговорил так, будто перед ним умалишенный: – Мы тут не для драчки, понимаешь? Только для помощи. Тебе ведь нужен корабль, чтобы выбраться отсюда, да?
Даже не подумав менять воинственной позы, я чуть сдвинулся, загородив собой остолбеневшую Принн, и процедил сквозь зубы:
– Почему
Зулланша, та самая, что щипала меня за лицо в гнезде Мамы Курты, промурлыкала:
– Можно подумать, у тебя, детка, богатый выбор.
Хоть в ее словах и был некоторый смысл, я ни взглядом, ни жестом не подал виду, будто соглашаюсь. Приступ, который я по милости пиратов только что пережил, превращался в ярость, а та в свою очередь требовала выхода. Молнии, скользящие между пальцев, налились сиянием, заставившим остолбеневшую публику в едином порыве отступить.
– Где Эйтн?
Зулланша закатила глаза.
– Опять он заладил. Ты без нее жить не способен, или как? Все в порядке с твоей куколкой. Сидит на корабле, ждет не дождется своего дружка-лейра. Что не так?
– Все не так! – И, пожалуй, это были единственные верные слова, с точностью описавшие всю ситуацию. Мама Курта в Лабиринтах? Ладно, с этим можно смириться и даже понять. Но почему они до сих пор не дали отсюда деру? Эйтн и Кукольница уже у них в руках. Чего они ждали? Меня? Для чего?
– Слушай, красивый, – подала голос Вуаль. – Торговаться времени нет. Мы тут ради тебя. А это значит, что ты в любом случае летишь с нами. По-хорошему. Или, – тут она вновь подняла бластер на уровень моего лица, – по-плохому. Выбирай. Только давай с этим как-то побыстрее, а?
Чувствуя себя загнанным в угол гокки, я злобно оскалился.
– Думаешь, я кого-то из вас боюсь?
Вуаль качнула головой:
– Нет, парень. Я думаю, ты только все усложняешь. Мама предложила тебе сделку, помнишь? Ты свою часть почти выполнил. Глупо будет обгадиться перед самым финишем, не находишь? Особенно сейчас, когда тебя по всей станции с гончими ищут. Соображай!
Соблазн сорваться был велик, но привычка анализировать происходящее не позволила отмахнуться от слов пиратки. Я нашел в них некий смысл и только поэтому позволил себе немного расслабиться. Едва молнии меж моих пальцев исчезли, пираты с заметным облегчением выдохнули.
– Ну что? – с улыбкой в голосе спросила Вуаль. – Будем дружить?
Я повернулся к Принн, сохранявшей неподвижность все это время, и выдавил, как казалось, утешающую улыбку.
Она не ответила, а, широко раскрыв глаза, подобно другим нормалам, наблюдавшим за разговором, начала пятиться.
– Принн? – Я постарался придать голосу участия. – Это же я!
Глаза девочки наполнились слезами, и она, все еще пятясь, замотала головой.
– Хочу к маме!
Этот чуть истерический вскрик застал меня врасплох. Опустив руки, я смотрел на перепугавшуюся девочку и растерянно моргал.
