То злорадное удовлетворение, с которым переводчик озвучивал стрекот пиратской королевы, заставило меня ненадолго оторваться от изучения астероида и повернуться к Маме Курте. Рассказ Эйтн о том, что сталось с командой исследователей, посетивших Гонгси, всплыл из глубин памяти вместе с видением, которое мне удалось ненароком почерпнуть у напарника Кукольницы в Лабиринтах.
– Что вас так забавляет?
Паучиха в очередной раз поерзала на подушках.
– О, только не дуйся, детка! Мама Курта довольна лишь тем, с какой эффективностью сработала ее ловушка. Лейры ведь тоже свято хранят свои владения и свои тайны, правда? Кроме того, даже после изгнания, я не могла бросить лабораторию на произвол судьбы. Слишком уж прикипела к плодам трудов своих.
– А если в подробностях? – подал голос Райт.
Паучиха с явной неохотой переместила взгляд на него.
– Подробности будут после того, как один послушный мальчик спустится на поверхность, заберется в самую глубокую норку и достанет мне кое-что.
– А мальчик сам догадается, что это за «кое-что»? – спросил я, невольно переняв дурацкую привычку говорить о себе в третьем лице.
Пиратка громко прищелкнула мандибулами.
– Мальчик все поймет.
В этот момент, будто по ее желанию, астероид слегка повернулся, и из тени на свет далекого и тусклого солнца местной системы выползла дыра. Черная, как космос вокруг, она имела форму идеального круга и по размерам была едва ли меньше «Шепота». Не кратер, но шахта. И глубокая, судя по тому, что солнечные лучи лишь облизнули ее по краям и быстро убрались. Глядя на странную игру света и тени, у меня ни на мгновение не возникло сомнений в ее рукотворности.
– Самое главное в той шахте?
– Мальчик уже начал кое-что понимать. Мама Курта одобряет!
От ответа в виде презрительного смешка меня удержал только вновь разыгравшийся зуд. Как если бы у ожога на руке имелась воля, и ему не терпелось очутиться на дне той зловещей шахты. Мысль, как переключатель передатчика с волны на волну, на мгновение перескочила на Эйтн и вернулась обратно.
– Когда будем спускаться? – спросил я, стараясь отвлечься от зуда.
Паучиха рассеяно почесала макушку своей треугольной головы.
– Чем скорее, тем лучше, детка. Мама Курта любит, когда не тормозят. А у тебя, как мы оба прекрасно знаем, еще и стимул есть. Чтоб поторопиться, да?
Туори подала голос:
– И все же с вашей стороны было бы весьма любезно поделиться хоть какими-то деталями.
– Боюсь, вам придется самим все это выяснять. После того, как чудовищная жестокость привела Маму к полной нищете, ее память потеряла былую остроту.
– Прошло не так много времени, – напомнил я.
Пиратка, тут же надувшись, подобно шарику, огрызнулась:
– Думаешь, время решает? Нет, детка. Решает жестокость. Память – штука заковыристая. Когда-то Мама знала все, да несколько часов космического вакуума мало что оставили от этих знаний. Сколько обычный разумник способен протянуть в таких условиях? Минуту? Где-то так, да? Маме удалось продержаться намного дольше! Существенно дольше. И это необратимым образом сказалось на ее разнесчастном здоровье. Все, что вы найдете на дне, Мама, считай, тоже увидит в первый раз. Я не чудовище, Сет Эпине. Я лишь ищу справедливости.
Несмотря на способности элийра, эмпатия к бедам окружающих никогда не пополняла список моих достоинств. При этом сопереживание как таковое не было мне чуждо. Оно просто не распространялось на тех, кто ради собственных целей готов манипулировать окружающими, а в случае неповиновения грозить отсечением головы. Максимум, что причитания паучихи спровоцировали, это вполне закономерный вопрос:
– Кто поступил так с вами?
Паучиха, казалось, ждала этого вопроса. Громко прищелкнув мандибулами, она затем издала серию щелчков потише, и без помощи своего торшера прошелестела на понятном риоммском:
– Лейр.
Не знаю, какой реакции она ожидала. Быть может, думала, что я, как и Райт с Туори, лишь растерянно переглянусь с напарниками и забормочу сомнения. Вот только мне было плевать. Действительно плевать. И все, на что я сподобился, это вялый вопрос:
– Кто?
Паучиха сдулась, чуть подобрав под себя ноги. Торшер выдал:
– А ты не впечатлен, детка. Мама расстроена.
– Мама может хоть в транс впасть. Плясать под ее дудку я не собираюсь.
Паучиха мигнула всеми восемью фонариками и чуть приподнялась на задних лапах – натуральный подвиг, учитывая ее размеры. Механическая говорилка раздраженно затарахтела:
– И, тем не менее, пляшешь. Хорошие мальчики делают то, что им говорит Мама. А ты ведь хороший мальчик, да, детка? – Она не стала ждать моего ответа. – Я не знаю его имени. Того лейра, что затеял все это. Он никогда не представлялся. Только требовал, чтобы я собрала для него как можно больше информации о том, что таится на дне шахты.
– Где вы познакомились? – спросил я, скорей инстинктивно, нежели из искреннего желания знать ответ.
– Я не вспомню, детка. Но верю, что ты и твои друзья помогут это исправить. Маме нужны ответы. Очень нужны. Будь славным мальчиком, достань их ей.
Мы вернулись на «Шепот».
