Не могу сказать, сколько прошло времени с тех пор, как мы начали спуск и достигли точки назначения. На хронометр я принципиально не смотрел, хотя догадывался, что едва ли потратили больше нескольких минут, для меня сложившихся в часы. Несмотря на то, что я по-прежнему отказывался касаться Теней, жжение в руке игнорировать уже не получалось. Чем ближе мы становились к своей до сих пор остававшейся неясной цели, тем больнее делалось. Под конец я чувствовал себя так, будто медленно окунал кисть в расплавленный металл или нечто подобное.
Разумеется, глазастая Мама Курта это заметила.
– Тебе не хорошо, детка? – тоном инквизитора, плохо скрывавшего наслаждение чужими страданиями, поинтересовалась она. – Выглядишь бледновато.
Я все-таки повернул голову в ее сторону.
– А вы что, знаете, как выглядят люди, когда им плохо?
– Это не такая уж сложная наука, детка. Достаточно и того, что через руки Мамы Курты прошел не один десяток разумников. Ты можешь не обращать внимания на мои слова, но все же позволь дать совет. Открой разум Теням. Хоть попытайся.
Не буду скрывать, что словам паучихи удалось коснуться моего сердца… или разума, в общем, того, что отвечает за чувства. Логикой там, само собой, и не пахло. Приступы возвращались всякий раз, как я взаимодействовал с Тенями. Не наоборот. Однако…
– Прикоснись к силе, Сет Эпине, – тверже сказала Мама Курта, как будто уловила мои сомнения. – Коснись Теней, детка.
Я заглянул в черный окуляр роботессы. В отличие от привычных фоторецепторов прочих автоматов, встречавшихся на моем пути, этот выглядел абсолютно безжизненным, словно за всем этим кожухом не было и намека на что-то самостоятельное. Только оболочка. Для воли Мамы Курты.
Неуместные, казалось бы, размышления вынудили меня пропустить момент, когда наш катер достиг условного дна астероида. Машина зависла посреди шахты, передними прожекторами высветив нечто, похожее на узкий лаз в укромную норку. Лаз был, вне всяких сомнений, рукотворным. Я так решил, поскольку ни одна естественная сила в природе не способна была проделать вход в форме ромба, еще и украсить его при этом множеством угловатых символов, в отраженном свете отливавших алым.
Забыв о боли и о паучихе, я отцепился от кресла и, проплыв вперед, завис над панелью между Туори и Райтом.
– Эти письмена. – Я ткнул пальцем в иллюминатор. – Можно приблизить?
– Только не с этим хламом, – возразила Туори, в сердцах стукнув по панели. – Счастье, что мы вообще забрались так далеко.
Я обернулся.
– Это и есть вход в лабораторию?
Даза вспорхнула с места и подплыла на расстояние вытянутой руки, – похоже, чтобы паучиха тоже выглянула наружу.
– Это и в самом деле очень похоже на вход, – сказала она спустя пару мгновений.
– Сдается мне, ему не одна тысяча лет. – Райт повернулся так, чтобы роботесса попала в поле зрение визора его шлема.
– Как и любому камню, что составляет этот астроид. – Даза снова навела окуляр на меня. – Детка, твой друг к чему-то клонит? Мама Курта не всегда была пираткой и никогда – варваркой! В отличие от риоммцев, Мама Курта знает, как вести дела, не оставляя следов.
– Не сомневаюсь, – вздохнул я и слегка ударил Райта по наплечнику, отчего сам едва не уплыл в сторону. – Стабилизируйте как-нибудь катер. Хочу выйти и посмотреть.
К чести Туори, она подошла к делу с присущей лейре изобретательностью. Ну, или мне просто так показалось. Чтобы не тратить драгоценное топливо понапрасну, она одним тумблером заставила катер выпустить опоры, а вторым – прицепиться ими к внутренней стене шахты.
Как только легкий толчок и тихий скрежет возвестили о том, что мы закрепились, я нацепил собственный шлем и, не дав себе труда привыкнуть к новым ощущениям, обратился к Дазе не своим голосом:
– Вы с нами?
– Само собой!
Я усмехнулся и направился к шлюзу.
Это была демонстрация уверенности, которой не было. Для чего? Я об этом не задумывался. Все, чего мне хотелось, это как можно скорее покончить с делом паучихи и отправиться к Эйтн. И, пожалуй, именно эта цель ярким маяком манила меня к себе, ослепительным сиянием скрывая из виду любые трудности и препоны, что могли бы попасться на пути. Иными словами, я практически забыл об осторожности и ставил все на… победу?
Лейров в Цитадели сурово муштруют, готовя к миссиям в любых условиях. Космический вакуум не исключение. И все равно, несмотря на подготовку, я немало поборолся с чувством самосохранения, прежде чем переступил комингс и нырнул во тьму пустоты.
– Свет включи, бестолочь, – раздалось внутри шлема.
Я неловко оглянулся, из-за чего меня тут же повело в сторону, и едва успел ухватиться за вытянутую руку Райта, еще не успевшего отсоединить магнитные подошвы от трапа. Сам ассасин свободной рукой указал на собственный шлем с парой фонариков по бокам. Позади него уже маячили Туори и Даза.
– Может, Мине лучше остаться на борту? – предложил я, справившись с собственным освещением.
Портакианка сразу возмутилась:
– С чего это?
Мама Курта подключилась к общему каналу:
– Будет лучше, если внутрь войдут три лейра.
