Глупцы не понимали, кому обязаны своим триумфом. Но поймут. Дайте только время.
Кто-то громко пошаркал по настилу.
Я оглянулся. Выгнув бровь уставился на старого и подслеповатого пилота-лангутти. В латанном-перелатанном летном комбинезоне, он с неодобрением косился на далекие следы празднеств.
– Как тебя зовут, малый?
– Адис, – соврал я, даже не задумавшись.
– Что ж, Адис, – крякнул старик и взъерошил выцветшие перья на затылке. – Добро пожаловать на борт. Отчаливаем.
Я кивнул и вслед за прихрамывающим пилотом отправился к не менее старому фрахтовику.
– Не часто ваши родину-то покидают, а. Ты-то даже не празднуешь. Не будешь скучать?
Я застыл. Что-то внутри заставило оглянуться напоследок. Ноздри втянули сухой воздух с примесью пыли и запахом жареного на углях мяса. Радостные песнопения заставляли уши свербеть. Я подавил накатившее волной раздражение и снова улыбнулся.
– Я вернусь. Когда-нибудь. Так или иначе.
Видение оборвалось с внезапностью, с какой обычно отключается энергия. Но не прошло бесследно.
В тот момент, как я осознал прежнего себя, астероид прошила беззвучная дрожь. Она была легкой, но мы все ее заметили и, как по команде, приблизились к дверям. Ромб повернулся и лег на боковой угол. Каменные створки разъехались в стороны, открыв широкий и темный проход.
– Это не лаборатория, – с хрипотцой выдавил я, как только осознание всего увиденного улеглось в голове. – Это склеп.
– Ну, – проговорил Райт, – и кто тогда пойдет первым?
– Да погоди ты! – оборвала его Туори, и я почувствовал, как что-то мягко коснулось моего предплечья. – Эпине, ты как?
Я долго молчал, не в силах оторвать взгляда от расползшейся впереди тьмы. Чудилось, будто она была живой, и только ждала, когда какой-нибудь залетный дурак перемахнет каменный порог ее домика.
– Эпине?
– Сети! СЕТИ!!!
Оглянуться стоило чудовищных усилий.
– Что?
Райт и Туори парили вплотную друг к другу, и сквозь прозрачное забрало шлемов на лицах каждого виднелась одинаковая и, что самое удивительное, искренняя обеспокоенность.
– Ты завис, – сказала Туори. – С тобой все в порядке?
Я опустил взгляд на свою левую руку, на сгибе которой лежала скрытая под перчаткой ладонь портакианки. Манеры требовали что-то ответить. Одна беда – мыслей в голове практически не было, а те, что остались, напоминали мешанину образов, почерпнутых из видения. Дворец в колючем лесу. Битва. Побег. Имена…
Глаза зачесались. Пришлось проморгаться.
– Дверь открыта, – сказал я ровным тоном. – Добро пожаловать.
Никто, однако, не сдвинулся с места. Райт и Туори переглянулись и, посторонившись, пропустили вперед Дазу с ее немигающим и тяжелым взглядом единственного окуляра.
– Расскажи, что ты сделал с ней, детка. Такие дверки не открываются сами по себе, это всем ясно. Но Мама-то знает больше, чем все, да? Даже если часть этих знаний из ее старого ума вытравил вакуум и радиация. Мама ничегошеньки не помнит. Но знает. Знает: чтобы открыть эту дверь, нужен больше, чем просто лейр. Нужен лейр, отмеченный судьбой. Тот самый,
Последнее слово разнеслось внутри моего шлема гонгом, и долгое время рикошетом билось о стенки моего же черепа. Вспомнилась неясная любовь паучихи к в высшей степени неуместному эпитету, и тут же – небольшое происшествие на борту Обсерватории, оставившее на моем запястье едва заметный теневой след. Разгоряченное только что пережитыми видениями сознание лихо провело несколько пунктирных линий между этим событием и тем, что в конечном итоге привело нас всех в глубины астероида. Могло ли это оказаться подстроенным нарочно и мое место на борту «Гнезда-17» не случайно? Или же я слишком много значения придаю домыслам и череде нелепых случайностей?
Я вперился взглядом в черный окуляр, но не в надежде разглядеть за ним треугольную рожу со светящимися глазами, а скорей проявляя недоверие.
Откуда паучихе было знать, что я на борту Обсерватории? Томеи сказали? Или что я обожгу там себе руку? Тоже они? Все это время прятали устройство связи, пока мы, как идиоты, блуждали в гиперпространстве? Плохо верится.
Да, Мама Курта заставила меня плясать под свою дудку, и выбрала для этого весьма убедительную мелодию. И, тем не менее, весь ее план множество раз едва не скатывался в бездну. Нападение куатов и стражей леди Риссы, атака лейров на Риомм! Меня могли прикончить в любой из этих моментов. Разве что…
И тут по голове будто молотом ударили.
Я отпрянул и, вытаращив глаза, по очереди стал переводить взгляд с Дазы на Райта и обратно.
– Вы что, заодно?
Синее лицо за стеклом шлема скривилось:
– Ты о чем?
Я ощутил себя тем неудачником-отщепенцем, который вечно недоволен командой и постоянно воображает, будто друзья и коллеги за глаза поливают его грязью. Подобные предположения со стороны могли казаться, мягко говоря, надуманным, но в глубине души я слишком привык полагаться на интуицию, чтобы просто игнорировать ее настойчивые сигналы. «Ничто и никогда не происходит случайно», – говорили мастера в Цитадели, и на этот раз у меня не было причин с ними не соглашаться.
