— Вы совершаете ошибку, инспектор. Наиболее интересная часть заключения содержится в последнем параграфе. Я с удивлением констатирую, что вы этого не заметили.
Полицейский обернулся. Обычно он хорошо ладил с Брустером, но иногда доктор действовал ему на нервы! Он был мелочным и дотошным, как старая дева.
— Чего я там не заметил?
— У миссис Ламберт была трехмесячная беременность! Я полагаю, что это важно. Некоторых женщин убивали и не по столь значительным поводам…
— Боже мой!
Маршалл не мог скрыть своего удивления.
— Мой помощник должен был отметить это и доложить мне, он разбирает документы.
Через полчаса прибыли техники и взялись за работу.
Перед уходом доктора сержант Берри получил суровое внушение.
— Ваше дело проверять такие вещи, сержант! Вы прекрасно знаете, что у меня нет времени вникать во все детали!
— Извините, сэр. Я убрал заключение, не читая. Они всегда такие длинные…
— Если Ламберт был отцом будущего ребенка, и если он же — Генри Рикар, тогда явно, что он не желал такого отцовства! Ронни Пакстон, напротив, хотел с ней уехать, и беременность могла быть причиной ее отказа. Я считаю, что они оба под подозрением. А тем временем убили Хэлфорда…
Полицейский раздавил в пепельнице недокуренную сигарету и вернулся в гостиную, где сержант местного отделения CID, Трэскотт, что-то записывал в свой блокнот. Маршалл не любил этого надутого индюка, полного грандиозных идей.
— Ну, сержант, вы нашли что-нибудь интересное?
— Нет еще, сэр. Надеюсь, вы не видите ничего неприемлемого в том, что я веду свое собственное расследование?
Серые холодные глаза Трэскотта смотрели на инспектора вызывающе.
— Конечно, нет! Предупредите меня, если что-нибудь обнаружите.
— Безусловно, сэр.
Маршалл еще раз обошел маленькую квартирку.
«Скорая» увезла тело, фотографы и эксперты собрали бумаги, разбросанные по полу, и сложили их на столе.
Берри улыбнулся.
— В основном, здесь счета и любовные письма. Мистер Хэлфорд времени зря не терял!
В ящике бюро под выдвижной доской они нашли конверт с деньгами. Там было четыреста шестьдесят фунтов в ассигнациях по одному фунту.
Инспектор стал молча изучать ассигнации под инквизиторским взглядом Трэскотта:
— Неплохая сумма, а? Это, похоже, доказывает, что мотивом преступления было не ограбление.
Инспектор выругался, положил деньги в карман и снова отправился в спальню, лихорадочно перерытую преступником. Трэскотт последовал за ним.
— Прежде, чем делать выводы, я выясню у его банкира: может быть, Хэлфорд снял эту сумму со своего счета, — сказал он. — Это крупная сумма, особенно для человека, который занимался перепродажей вещей…
— Ищите сначала орудие убийства, деньгами будете заниматься после. Я, кажется, знаю, откуда деньги, они не из банка… Я ухожу, сержант. Оставляю вместо себя своего помощника.
У самых дверей Маршалл тихо сказал сержанту Берри:
— Работайте вместе, но ничего ему не говорите о Рикаре. Смотрите внимательно. Если найдете в бумагах какую-нибудь связь между Хэлфордом и банкиром, несите все, что может быть интересным, в Ярд. Следите за Трэскоттом, он негодяй и пройдоха!
— Не беспокойтесь, сэр. Я все здесь осмотрю и как только освобожусь, доложу вам.
Убийство Клива Хэлфорда расстроило все планы инспектора: этот человек мог дать ему важнейшие сведения. Маршалл догадывался, что Клив Хэлфорд знал гораздо больше, чем сказал на допросе. Если он преследовал Ламберта, то наверняка знал, Генри Рикар это или нет. Рикар, возможно, платил Хэлфорду, чтобы купить его молчание, и деньги, найденные в бюро, были от него. Если Хэлфорд был слишком требовательным или Рикару показалось, что тот может его выдать, то как он на это реагировал? Один и тот же убийца совершил два преступления? По крайней мере, метод был использован тот же, и в обоих случаях преступник был, видимо, знаком со своей жертвой…
Инспектор осмотрелся в маленькой приемной морга, где производилось расследование. Похоже, не вызвали никого из свидетелей, были только представители от полиции Хэмпстеда. Маршалл попросил отсрочки для своего доклада, он хотел получить дополнительную информацию.
Выйдя из здания морга вместе с сержантом Ролинсом из CID Хэмпстеда, Маршалл решил с ним переговорить.
— Послушайте, можете вы мне кое-что пояснить? Мы с вами делаем общее дело.
— Конечно, сэр, разумеется!
В скверике у морга Ролинс присел рядом с инспектором на скамейку. Это был парень лет тридцати пяти, незаметный, бледный, с черными, глубоко посаженными глазами. Он имел репутацию человека, лишенного выдумки и воображения, которому суждено до пенсионного возраста оставаться сержантом.
— Рональд Пакстон немного безмозглый, сэр! Мы его постоянно задерживаем за нарушения правил при вождении автомобиля и ночные дебоши. Он сильно напивается и становится смешным. Бедная его жена…
Маршалл слушал не очень внимательно, у него уже созрела другая идея. Когда Ролинс закончил, инспектор отправился к Доре Пакстон.
Лифт доставил его на седьмой этаж. Он позвонил в дверь квартиры номер 54 и стал ждать.
