Весь следующий день и всю следующую ночь она не сходила с одеяла, оставляя его только в тех случаях, когда ей надо было облегчиться. Девушка ощущала голод, жажду, усталость, холод от пронизывающего ветра, но все это казалось ей неважным. Она не думала ни о Викторио, ни о совете, который он держал с Чейсом, Красными Рукавами, Локо, Колченогим, Длинношеим и другими вождями. Впрочем, брат уже привык к тому, что она время от времени пропадает, отправляясь искать совета у духов.
На третью ночь Лозен стала слышать голоса. Краешком глаза она заметила движение. Явился Койот. Долго, очень долго он смотрел на нее, склонив голову набок и высунув язык. Затем Койот поведал ей, как однажды нагадил на камень и тот стал за ним гоняться, покуда Койот его не почистил со всеми причитающимися извинениями. Лозен посмеялась его рассказу, но бдительности не утратила, настороженно поглядывая на гостя. Койоты непредсказуемы, это все знают.
Поздней ночью ожили скалы, которым дождь и ветер придали причудливые формы. Когда каменистую поверхность посеребрил лунный свет, скалы шепотом обратились к Лозен. Посещали девушку и духи, что давно помогали ей. Последний просочился туманом меж стен каньона. В висках застучали его слова: «Дабы познать силу врагов, не спускай глаз с пещеры. Смотри на пещеру, если хочешь знать, откуда они придут». Дух еще трижды повторил совет.
На четвертое утро Лозен уставилась на пещеру, как только ее очертания проступили на фоне белесой стены расщелины. Не успело еще толком подняться над скалой солнце, как Лозен услышала рокот барабанов — такой ритм отбивали синемундирники.
Порыв ветра растрепал ей волосы и швырнул их в лицо. Рокот сделался громче, и вскоре Лозен услышала чеканный шаг — это грохотали уродливые сапоги синемундирников. В устье пещеры она разглядела самих солдат: они маршировали по шестеро в ряд с винтовками на плечах. За первым рядом последовал еще один, за ним третий, четвертый и пятый Видения были одеты в одинаковые синие мундиры. Под козырьками их кепи, напоминающих пеньки, Лозен не могла разглядеть лиц, вместо них белели лишь смутные овалы без рта, глаз и носа, из-за чего солдаты были неотличимы друг от друга. Достигнув выхода из пещеры, бойцы растворялись в воздухе, но на смену им ряд за рядом шли новые. Мимо пеших рядовых проносились группы всадников — тоже в военной форме.
Лозен наблюдала за марширующими колонами, а солнце медленно ползло по небосклону. Когда оно вновь стало клониться к закату, последний ряд солдат вышел из пещеры и растворился в воздухе, как и предыдущие. Стихли барабаны. Умолкли грохот сапог и перестук копыт. Тишина показалась девушке звеняще оглушающей.
Лозен постаралась встать как можно медленнее, но перед глазами все равно вспыхнули искры, а голова закружилась, отчего девушка покачнулась. Восстановив равновесие и обернув одеяло вокруг пояса, она пустилась бежать. До лагеря Лозен добралась быстрее опускавшихся сумерек. За время ее отсутствия успел прибыть Длинношеий со своим племенем. Мексиканские рабыни его жен убирали оставшиеся после пиршества объедки, раскиданные по одеялам и шкурам. Лозен услышала взрывы смеха, донесшиеся от большого костра в центре лагеря, где располагались жилища чирикауа.
Красные Рукава сидел по левую руку Длинношеего, а Чейс — по правую. Локо, Колченогий и Джеронимо расположились позади них, на чуть менее почетных местах. Остальные мужчины расселись сообразно своему статусу, а места у них за спиной заняли подручные. Позади всех сидели и стояли женщины с детьми.
Лозен расстелила одеяло рядом с женой Чейса — Дос-тэ-сэ, баюкавшей младшего сына, которому дали имя Озорник. Женщина протянула Лозен бутыль из тыквы-горлянки с водой и кусок темной хрустящей лепешки. Жены торговцев-мексиканцев пекли такие лепешки из кукурузной муки, которую перемалывали по четыре раза на разных жерновах. Лепешки, от которых тянуло дымком, отличал насыщенный вкус. Снаружи они были сухими, а внутри — чуть помягче. Лозен ела неторопливо, чтобы пустой желудок не взбунтовался после четырех дней воздержания от пищи.
Дос-тэ-сэ не составило труда отыскать Чейса после того, как синемундирники отпустили ее с сыновьями на все четыре стороны. Чейс со своими соплеменниками наблюдал за казнью пленных с высокой скалы. Он не мог рисковать жизнью людей, чтобы спасти брата и племянников, отчего переполнявшая его ярость делалась еще сильней.
Нынешний Чейс совсем не напоминал того приветливого человека, который любил шутить и смеяться с Лозен. Гнев испепелил его. Люди избегали обращаться к нему. Прежде вождь всегда находил время поиграть с детьми, но теперь они не смели к нему приближаться. Лозен украдкой взглянула на его лицо, очерченное отблесками костра, и заметила, что даже шутки и байки Колченогого не могут вызвать у Чейса улыбки. С тем же успехом можно было пытаться развеселить скалы в каньоне.
