Адская тройка логичным образом состояла из трех демонов. Во главе сидел дьявол пятого ранга – заседатель. Очень жирный, со свинячьим рылом и бульдожьими щеками. На дрожащего грешника он не смотрел вовсе – безучастно таращился мимо него, мерно двигая челюстями.
По бокам восседали два демона третьего ранга – регистраторы. Справа – дьяволица в очках, похожая на чопорную библиотекаршу, слева – совсем молодой, вертлявый чертик с толстой папкой. Дьяволица монотонно перечисляла грехи таксиста, чертик все записывал и подсчитывал.
Присутствовал также сторонний наблюдатель – некий бесцветный дух, лицо которого расплывалось в тумане. Кажется, Данилюк встречал похожих типов в Загробье, но поручиться не мог.
– Я так понимаю, у вас таких троек много? – негромко спросил у Стефании Данилюк.
– Море разливанное, – ответила та. – Это в Раю сплошь бездельники, а у нас каждый черт при деле, никто не отлынивает.
– Трудяги, – хмыкнул Данилюк. – А заседания долго длятся?
– Как повезет. Но я бы на твоем месте воспользовалась моментом и вздремнула.
Данилюк и в самом деле чувствовал странную сонливость. Атмосфера в зале заседаний царила просто одуряющая. Густой воздух можно было резать ножом, под потолком противно жужжала муха, а в окна лился красноватый свет.
Первым перед судом предстал погибший в автокатастрофе. Елизаров Леонид Максимович, тридцати двух лет, русский, работал таксистом. Его вызвали на середину и стали рассматривать, как рассматривают блох под микроскопом.
Всю жизнь бедолаги, все существование от колыбели до могилы сейчас выставили на общее обозрение и безжалостно потрошили. Причем с абсолютным равнодушием – тройка явно плевать хотела и на него, и на все его поступки. Его многочисленные грехи и куда менее многочисленные добродетели для них были просто строчками в ведомости, цифрами в формулярах.
– Заповедь «не укради» нарушена в общем счете двадцать девять раз, – бубнила дьяволица. – В возрасте восьми лет украл у брата конфету «Каракум». В девять лет украл авторучку у соседа по парте. В тринадцать лет украл очки для подводного плавания из шкафчика в раздевалке. С двенадцати до семнадцати лет в общем счете семнадцать раз крал деньги из отцовского кошелька, на общую сумму в шесть тысяч двести пятьдесят рублей. С двадцати четырех до тридцати одного года в общем счете девять раз крал вещи у пассажиров…
– А что, детские кражи тоже считаются? – шепнул Стефании Данилюк.
– По сниженному тарифу. Но все равно идут в зачет.
– В седьмом, восьмом и девятом классах средней школы неоднократно издевался над одноклассником, Герасимом Алядиковым… – продолжала перечислять дьяволица.
– Гы, это над Мумой, что ли?! – истерично хохотнул таксист. – Гы-гы!
– Да, над Алядиковым Герасимом Борисовичем по прозвищу Муму, – подтвердила дьяволица. – Двадцать пять раз оскорблял словесно, девятнадцать – толкал, шесть – отнимал личные вещи, дважды – запирал в школьной раздевалке, один – облил водой…
– Да ладно, это ж Мума, его все шпыняли! – осклабился таксист. – Да он и не против был, мы ж играли так!
– Герасим Алядиков был против и неоднократно просил вас не делать того, что вы делали.
– Да ладно, ну е-мое, ну как же, это ж…
Заседатель издал невнятный звук и повел когтистым пальцем. Рот таксиста резко закрылся, а губы как будто склеились. Он в ужасе затрясся, а заседатель медленно кивнул дьяволице. Та перевернула страницу и продолжила перечислять грехи подсудимого.
Данилюк невольно поежился, представив себя на месте этого таксиста. Повезло ему, что попал не сюда, а к доброму отцу Нафанаилу. Конечно, он ни над кем не издевался, а воровал только конфеты из холодильника, но здесь явно припоминали каждую мелочь, Вон, вспомнили даже кошку, которую таксист несколько раз тянул за хвост.
– В общем счете двенадцать раз грязно домогался женщин, – бубнила дьяволица. – Из них дважды – делал попытку изнасилования, но оба раза отступался, получив отпор. Будучи взрослым, четырежды бил женщин и один раз – мужчину, но этот случай можно не учитывать, поскольку в итоге оказался избит сам. Отнял шапку у бездомного и кинул ее в лужу. Видел, как грабят человека, и ничего не сделал. Бессчетное множество раз путал «-тся» и «-ться».
Таксист замычал, тщетно пытаясь расклеить губы. Дьяволица посмотрела на него поверх очков и продолжила:
– Пассажиров всегда возил самым длинным маршрутом. Заламывал цены настолько, насколько это было возможно. Подкручивал счетчик в свою пользу. Триста пятьдесят четыре раза целенаправленно нарушал правила дорожного движения. Двадцать девять раз злонамеренно обрызгивал прохожих на улице. Из них восемнадцать – легко, семь – средне, четыре – сильно. Один раз злонамеренно сбил человека на невысокой скорости.
– Да какого еще человека?! – заорал таксист, вернув наконец дар речи. – Это стопхамовец был! Их сам бог велел сбивать!
Дьяволица нахмурилась и принялась перешептываться с чертиком. Порывшись в каких-то бумагах, она сухо сказала:
– У вас неверные сведения. Бог такого не велел.
– Может, это в последнем циркуляре было? – неуверенно предположил чертик. – Я его еще не читал.
