– Частичным. За него до пятнадцати лет. Опять-таки за вычетом смягчающих обстоятельств и перенесенных страданий, если таковые были. К тому же срок делится на обоих родителей в соответствии со степенью вины.
– Степенью вины?.. В смысле?
– Ну вот если, скажем, жертва изнасилования, то навешивают полную пятнашку… но не матери, а отцу.
– А матери ничего?
– Матери – предельно малый срок, который всегда полностью нивелируется перенесенными страданиями.
– Понятно… – протянул Данилюк. – А если самозащита?
– По ситуации. Все рассматривается индивидуально. При каких обстоятельствах произошло, от кого и как защищался, что при этом думал. У нас тут все по прейскуранту.
– По прейскуранту – это хорошо. А то я раньше думал, что у вас тут… ну… вечные муки…
– Вечные муки, – усмехнулась Стефания. – Как любят люди бросаться тем, что даже вообразить себе не могут. Ты представляешь, сколько это – вечность? В-Е-Ч-Н-О-С-Т-Ь! Не тысяча лет, не миллион, не миллиард даже – вечность! Как по-твоему, существует ли вообще такое преступление, которое заслуживает вечных мук?
Данилюк крепко задумался. Очень крепко.
– Нет у нас вечных мук, – сказала Стефания. – Есть… пожизненные.
– А это как?
– Ну рано или поздно ты же все равно… истощишься. Загробная жизнь тоже не вечная – хоть в Аду, хоть в Раю. Рано или поздно негативная карма исчерпается, и уйдешь на перерождение, на следующий круг. Но вот до тех пор… Разные бывают варианты.
– Разные, – согласился Данилюк. – Ну что, куда теперь?
– К инспектору Небиросу, отчитаемся. Ты тачку где припарковал?
Адский распределитель находился не в самом Пандемониуме. Подобно райским вратам, это заведение служило пропускным пунктом, через который в Ад попадали новенькие. Покинув его, Данилюк и Стефания оказались на границе Первого Круга.
С этой стороны в распределитель вело три двери. Огромная арка, из которой тянулась нескончаемая вереница грешников. Скромный служебный вход, которым пользовались демоны. И еще одна дверь, сбоку… немного странная.
Из нее никто не выходил. Кажется, она вообще была заперта. Зато внутрь попасть хотели многие – к двери стояла целая очередь, не менее длинная, чем к святому Петру.
Хотя порядку в ней было куда меньше. В этой очереди народ громогласно орал, распихивал друг друга локтями и разве только не лез в драку.
– Свалили все отсюда быстро! – толкался какой-то лысый детина. – Я задолбался тут стоять уже! Ща [цензура] всех!
– Пропустите, у меня дети дома! – визжала тетка с пакетами. – Мне срочно надо!
– А ну-ка, уступили старшим, у меня ноги болят! – размахивала чугунной клюкой ветхая старушка. – Я ветеран труда и инвалид второй группы!
– Мне только спросить!.. только спросить!.. – тщетно пыталась протиснуться всклокоченная девица. – Я только спрошу, и все!..
– Я депутат, мне без очереди! – размахивал красной книжечкой потный толстяк.
– А это куда очередь-то вообще? – поинтересовался у Стефании Данилюк. – Чего они все туда так ломятся?
– На выход это очередь, – равнодушно ответила Стефания. – Там можно получить справку на освобождение от мук. И покинуть Ад досрочно.
– Серьезно? Без обмана? – удивился Данилюк.
– Без обмана. Только этих справок еще никто никогда не получал.
– Почему?
– А потому, что дверь не откроется, пока они не договорятся, кто будет первым. А здесь собраны те, кто при жизни всегда пролезал без очереди.
– Бедолаги, – посочувствовал Данилюк, подходя к машине.
Уже открывая дверь, он вдруг вспомнил о просьбе бабы Фени. Где-то там должна отбывать свой срок ее сестра. Его, Данилюка, двоюродная прабабка.
Он спросил об этом у Стефании. Можно ли вообще такое устроить? Найти ее как-то, повидать… в Аду ведь предусмотрены дни посещения, он правильно помнит?
– Ну есть такое, – неохотно признала чертовка. – Ее зовут как?
– Мария Алексеевна.
– А фамилия?
Данилюк наморщил лоб. Он помнил, что сестру бабы Фени звали баба Маша. Отчество у них общее. А вот фамилия… с этим проблема.
У бабы Фени – Некрасова, как у дедушки. Но это не девичья фамилия, а по мужу. Данилюк понятия не имел, какую фамилию носил муж бабы Маши… да и была ли она вообще замужем. Умерла-то она еще до его рождения, а вспоминали о ней в семье редко и без удовольствия. Данилюк слышал только, что под старость она совершенно поехала крышей, не узнавала родных и вроде бы даже кого-то убила… или только пыталась убить…
– Фамилию не знаю, – вздохнул он.
– Это хуже. Но ладно, сейчас поищем.
Стефания подошла к пылающему рисунку на стене и погрузила в него руки. Данилюк наблюдал с большим интересом – он уже знал, что это мегапантакль, адское средство коммуникации. С их помощью демоны обмениваются информацией, отправляют посылки и перемещаются сами.
Возилась Стефания минут десять. Бурчала что-то себе под нос, недовольно косясь на Данилюка. Но в конце концов отряхнула руки и сказала, что нашла в базе такую грешницу. Буланина Мария Алексеевна, содержится в Восьмом Круге.
– Оу, – только и выдавил Данилюк. – В Восьмом. Это значит, она… серьезная?
