Эти мудрые мысли посетили мою голову тогда, когда я забрасывал машину еловым и сосновым лапником, суетливо водружал на плечи нехитрые, но довольно тяжёлые пожитки. А потом я, весь мокрый от обильного пота, и, раздражённо отмахиваясь от всякой летающей, гудящей и кусающей меня мелкой и довольно крупной крылатой гадости и нечисти, брёл по направлению к реке, шум которой с каждым шагом слышался всё явственнее и явственнее. О, скорее бы она появилась, чёрт возьми! Я с огромным трудом тащил за собой чемодан, колёсики которого возмущённо скрипели и дребезжали, но ещё держались. Силы мои явно подходили к концу. Ещё пара-тройка десятков метров и я упаду замертво! Ну же, ну! Где ты река, родимая моя, покажись!?
Наконец я достиг своей цели! Слава Богу! Я оказался на узкой песчаной полосе и облегчённо опустился на неё, освободился от своей тяжкой ноши, а потом лёг, блаженно вытянувшись во весь рост, и стал с удовольствием созерцать неописуемо бесконечное синее небо и редкие белоснежные облака, легко, неторопливо и беззаботно плывущие по нему. Шум реки заглушал все звуки вокруг. Не было слышно ни пения птиц, ни шелеста листвы, ни скрипа ветвей под усиливающимся и довольно прохладным ветром. Я жадно и полной грудью вдыхал чистый, ароматный, пьянящий и влажный воздух. О, как хорошо, как покойно. Это то, о чём я мечтал. Лежать бы так, да лежать, и никуда более не спешить и не бежать, и не суетиться никогдавообще и ни по какому поводу.
Мне вдруг остро захотелось есть. Я сел, торопливо открыл банку говяжьих консервов, жадно их проглотил, облегчённо и благостно вздохнул, а потом посмотрел на реку.Она была не узкая, но и неширокая. Чуть мутноватая вода быстро стремилась к какой-то только ей известной цели. Она бурно и яростно перекатывалась через подводные валуны, рождающие воронки, мощные завихрения и слегка серую пену. Крупные брызги воды, беспечно и весело возносящиеся вверх к небу и солнцу, переливались всеми цветами радуги и иногда достигали моего благостного и счастливо улыбающегося лица. О, как хорошо!
