Потом открылась – но не дверь в стене, а люк в полу.
Тотчас же из черной дыры на нас хлынул свежий воздух. Мы прильнули к этому квадрату тени, как к чистому источнику. Уткнувшись подбородком в прохладную мглу, мы пили ее.
Придя в себя, мы стали вглядываться в темноту. Что могло быть в этой дыре, в этом подвале, который только что таинственным образом открылся нам?..
Может быть, там была вода? Вода, которую можно пить…
Я протянул руку в темноту и наткнулся на камень, потом еще один… лестница! Черная лестница, ведущая вниз, в подвал.
Виконт уже был готов броситься в яму.
Там, даже если бы мы не нашли воды, мы бы наконец вырвались из сверкающих объятий этих отвратительных зеркал.
Но я остановил виконта, так как опасался новой западни чудовища, и, захватив свой тусклый фонарь, спустился первым.
Винтовая лестница погружалась в глубочайшую тьму. Ах, какую же восхитительную прохладу она несла!..
Эта прохлада, скорее всего, исходила не столько от системы вентиляции, которую первым делом установил при строительстве Эрик, сколько от самой свежести земли, обильно насыщенной влагой на том уровне, где мы находились… Значит, озеро должно быть недалеко.
Вскоре мы оказались у подножия лестницы. Наши глаза, привыкая к темноте, начинали различать какие-то круглые очертания. Я направил на них луч фонаря.
Бочки! Мы оказались в подвале Эрика!
Именно там он должен был хранить вино, а, возможно, и питьевую воду. Я знал, что Эрик очень любит хорошее вино.
О, там было что выпить!
Рауль с нежностью гладил круглые бока и неустанно повторял:
– Бочки! Бочки! Как много бочек!
Их было действительно много, выставленных двумя ровными рядами, между которыми мы стояли.
Они имели небольшой размер, и я решил, что Эрик предпочел такие, чтобы удобнее было доставлять их в дом на озере.
Мы обследовали их одну за другой в поисках распечатанной. Но все бочки были плотно закрыты.
Поэтому, приподняв одну из них и убедившись, что она полна, мы опустились на колени, и я уже собрался лезвием маленького ножа, который у меня был при себе, открыть пробку.
В этот момент до нас донеслось, словно издалека, монотонное пение, ритм которого был мне известен, потому что я очень часто слышал его на улицах Парижа:
«Бочки!.. бочки!.. У вас есть бочки на продажу?»
Моя рука замерла.
– Забавно! – заметил Рауль. – Такое впечатление, что звук доносится из бочки…
Пение повторилось, словно удаляясь от нас.
«Бочки!.. бочки!.. У вас есть бочки на продажу?»
– Хм… Могу поклясться, – сказал виконт, – что пение уходит прямо в бочку!
Мы встали и обошли бочки.
– Это внутри! – снова проговорил Рауль. – Это внутри!
Но мы больше ничего не слышали и были вынуждены списать этот эффект на расстройство чувств, измученных пытками.
Мы вернулись к нашему занятию. Рауль прижал к себе бочку, крепко держа ее обеими рукам, а я с помощью ножа извлек пробку.
– Что это такое? – воскликнул виконт. – Это не вода!
Рауль поднес к отверстию фонарь и зачерпнул какой-то порошок. Я наклонился, рассматривая. И тут же отбросил фонарь прочь так резко, что он разбился и погас. Мы остались без света.
В бочке находился порох!
Окончание истории Перса
Итак, спустившись в подвал Эрика, я убедился в правильности своего страшного предположения. Монстр не обманул меня своими смутными угрозами в адрес «многих представителей рода людского». Чувствуя себя изгоем, он построил себе под землей, вдали от людей, логово, твердо намереваясь взорвать его вместе с незваными гостями из верхнего мира, если те выследят его и придут в его убежище, где он мог оставаться наедине со своим чудовищным уродством.
Открытие, которое мы только что сделали, повергло нас в смятение, мгновенно заставив забыть все наши недавние горести и страдания… Хотя лишь несколько минут назад мы были на грани самоубийства, только теперь мы могли оценить масштабы надвигающейся катастрофы. Лишь сейчас до нас стал доходить смысл слов, сказанных монстром Кристине: «Да или нет? Если нет, все будут мертвы и похоронены».
Действительно, похоронены – под обломками Гранд-оперы Парижа. Можно ли представить себе более ужасное злодеяние, чтобы, покидая мир, обставить свою смерть как феерию величайшего ужаса? Продумывая в тишине подвала свой уход, омерзительнейшее чудовище жаждало отомстить жестокому человечеству за то, что так и не дождалось от него любви. «Завтра в одиннадцать часов вечера» – последний срок… Он правильно выбрал время! На представлении соберется множество людей – там, наверху, в сверкающих залах знаменитого театра!.. Самая изысканная публика, о которой можно только мечтать! Он собирался забрать с собой в могилу все сливки общества, уходя на тот свет в сопровождении очаровательнейших женщин, осыпанных великолепными драгоценностями…
