– Те самые, которые должны решить, жить нам или умереть. Перед уходом он еще раз повторил мне это, – ответила охрипшим голосом Кристина. – Он ужасен!.. Он бредит! Сорвал свою маску, и его золотые глаза пылают огнем! Смеется! Он сказал мне, хохоча, как пьяный демон: «Пять минут! Я оставляю вас одну из уважения к вашей девичьей скромности, чтобы не заставлять вас краснеть передо мной, когда вы скажете мне “да”, ведь я чертовски галантный жених!» Говорю вам: он похож на пьяного демона. Он извлек из своего «мешочка жизни и смерти» ключ и сказал мне: «Вот маленький бронзовый ключ, который открывает шкатулки из черного дерева, стоящие на камине в спальне Луи-Филиппа. В одной из них вы найдете скорпиона, а в другой – кузнечика. Это великолепные фигурки животных из японской бронзы. Они помогут вам определиться с выбором. Если вы повернете скорпиона так, чтобы он смотрел в противоположную сторону, это будет означать, что вы сказали “да”, и когда я вернусь, спальня станет комнатой нашей помолвки! Если же вы повернете кузнечика, сказав “нет”, мы окажемся в комнате смерти». И он снова засмеялся, как пьяный демон! Я на коленях просила у него ключ от камеры пыток, обещая навсегда стать его женой, но он сказал мне, что этот ключ нам больше никогда не понадобится и что он бросит его на дно озера!.. А потом, хохоча, он оставил меня, сказав, что вернется через пять минут, потому что, будучи галантным мужчиной, он знает, как обращаться с женской стыдливостью!.. И добавил: «Будьте осторожны с кузнечиком: они умеют высоко прыгать!»
Пересказывая речь Кристины, я попытался воспроизвести общий смысл ее бессвязных слов и оборванных фраз, перемежающихся восклицаниями и рыданиями. Ведь в течение этих двадцати четырех часов она наверняка тоже достигла предела человеческих страданий… и, возможно, она страдала даже больше, чем мы. Каждую минуту Кристина прерывала себя и нас, восклицая:
– Рауль! Вам очень тяжело?
Она трогала холодные теперь стены и спрашивала, почему они были такими горячими.
Все эти пять минут я ломал голову над загадкой кузнечика и скорпиона. Однако я еще сохранил достаточную ясность ума, чтобы понять, что если повернуть кузнечика, кузнечик прыгнет – то есть взлетит на воздух, а вместе с ним и вся Опера со «многими представителями рода людского»! Вероятно, кузнечик запускал устройство, предназначенное для того, чтобы взорвать пороховой склад!..
Рауль, к которому теперь, когда он услышал вновь голос Кристины, вернулись силы и способность здраво рассуждать, поспешно объяснил девушке, в каком страшном положении оказались мы и вся Опера. Ей нужно было повернуть скорпиона, который, давая Эрику то, чего он так страстно желал, предотвращал грядущую катастрофу.
– Идите… идите, Кристина, возлюбленная моя… – попросил Рауль.
Молчание.
– Кристина, – забеспокоился я. – Где вы?
– Подошла к скорпиону!
– Не трогайте ни его, ни кузнечика!
Мне пришла в голову мысль – поскольку я знал Эрика: это чудовище снова могло обмануть молодую женщину. Возможно, именно скорпион запускал взрыв. И, между прочим, почему монстр до сих пор не вернулся? Пять минут давно прошло… Может, он укрылся в надежном месте, ожидая чудовищного взрыва? Ведь не мог же он в самом деле надеяться, что Кристина по доброй воле согласится стать его добычей!..
Почему же он не возвращается?
– Не прикасайтесь к скорпиону!..
– Это он! – воскликнула Кристина. – Я слышу его шаги! Он идет!..
Действительно, он вернулся. Мы услышали, как он приблизился к Кристине, не говоря ни слова.
Я прокричал ему:
– Эрик! Это я! Вы меня узнаете?
На это он сразу же ответил удивительно миролюбивым тоном:
– О, значит, вы еще живы? Что ж, постарайтесь держать себя в руках.
Я хотел прервать его, но он сказал мне так холодно, что я застыл за своей стеной:
